– Ну… Обычно Андрей умеет сдерживать свой гнев. Да, он бывает невыносимым, но все-таки сдержанным. К сожалению, год назад я поняла, что это не так. – С моей щеки скатывается горячая слеза. – Однажды я гуляла с другом. Он и вправду был мой друг, ничего больше. – Я смотрю на Дмитрия в поисках поддержки. Его глаза по-прежнему сверкают тем самым огоньком сочувствия. – Но Андрею не нравится такая дружба. Он узнал об этом и вышел из себя. – Слезы начинают течь все быстрее, но я не могу их остановить. – Он сломал мне руку, он сломал мне… Боже!
В один момент я просто не могу остановиться и начинаю безудержно плакать. Я вновь чувствую ту боль, которую причинил мне Андрей. Чувствую то предательство, которое совершил мой горячо любимый муж. Как после такого жить? Как существовать после того, как меня предал самый любимый человек на Земле, ради которого я бросила абсолютно все? Вот и я не смогла смириться. Я думала, что забыла и простила, но на самом деле я просто зарываю в себе каждый божий день это чувство, думая, что все давным-давно забыто.
Дмитрий понимает, что я выхожу из себя. Он снова видит меня слабую и беспомощную. Он видит меня той жалкой девочкой, которой необходима любовь и забота. И он вновь дает мне надежду, когда его сильные руки обвивают мое хрупкое тело. Когда его пальцы касаются моей спины и когда я чувствую его теплое дыхание.
Дмитрий – мое утешение. И я так ему благодарна, что он сейчас со мной, утешает меня, несмотря на свои проблемы. Ему неважно, как я выгляжу и что делаю – правильно это или нет. Он все равно здесь.
– Тише, тише, – тихо произносит Дмитрий, поглаживая меня по спине, пока я хлюпаю носом и пытаюсь остановить слезы.
– Просто… это так больно, – шепотом выдавливаю я из себя и утыкаюсь лицом в сильные плечи Дмитрия.
– Я знаю, знаю…
Потом время летит незаметно. Проходит около двух минут, но мне кажется, что каких-то пару секунд. В объятиях Дмитрия время бежит так быстро, что я не успеваю насытиться этими сладкими минутами.
– Все хорошо? – спрашивает Дмитрий, осторожно прервав объятия.
Я киваю, не в силах что-либо сказать.
Впервые вижу, что Дмитрий не пытается меня ободрить и развеселить своей улыбкой. Наоборот, даже в темноте я вижу его скорбь и сочувствие.
– Не представляю, как ты пережила это.
– Я тоже…
– Может, прогуляемся? – предлагает Дмитрий, устремив зеленоглазый взгляд вдоль парка.
Я киваю и встаю со скамейки, на которой отдала душу человеку, отдавшему мне свою.
Снег по-прежнему падает большими хлопьями, укрывая белым полотном все вокруг. Этот пейзаж создает что-то хорошее в душе, но я не понимаю, что именно щебечет внутри меня.
Мы не спеша идем вдоль аллеи и иногда поглядываем друг на друга, каждый раз слегка улыбаясь. Мне кажется, Дмитрию тоже нравится наблюдать за тем, как в нежном вальсе танцуют снежинки.
– А как Настя? Есть какие-нибудь новости? – спрашиваю я, отчего Дмитрий заметно оживляется, поняв, что я прихожу в норму.
– Как ни странно, она мне постоянно названивает. В итоге, мы еще больше поругались, и она сказала, чтобы я завтра забрал все оставшиеся вещи и больше никогда не возвращался, – слегка усмехнувшись, говорит Дмитрий, словно ему совсем не грустно.
– Ого. А разве квартира не общая?
– Ну, на самом деле – нет. Это квартира досталась ей от бабушки. – Дмитрий принимает все тот же невозмутимый вид, будто его это вовсе не касается.
– А ты, получается, живешь в гостинице? – непринужденно спрашиваю я, смахнув с лица большую снежинку.
– Получается, – пожимает плечами Дмитрий. – Но плюсом я еще работаю в клинике. Я могу взять ночные смены.
– А как же твои вещи?
– Ну, именных шкафчиков у нас, конечно, нет, но я уверен, что найду место, не переживай. – Уголки рта Дмитрия поднимаются, словно он сдерживает смешок.
– Я не переживаю, – улыбнувшись, буркаю я.
Его глаза наполняются той самой искрой счастья, которая возникает каждый раз, когда Дмитрий смотрит на меня: его зеленые глаза светятся даже в самом темном месте планеты. И мне это нравится.
– Но все же, – продолжаю я, – как ты собираешься жить? Настя что, настолько беспощадна, что даже не впустит тебя?.. Все-таки вы встречались.
Дмитрий качает головой:
– Нет, она не из тех, кто общается со своими бывшими. Да я бы и сам не обратился к ней за помощью.
– Почему?
– Она… не в себе. Поверь, я знаю, каково жить с ней. Это ужасно, – усмехается Дмитрий.
– Ты так говоришь, словно вы не любили друг друга…
– Любили. Но это было давно. В последнее время наши отношения потеряли ту изюминку, которая была частью нас. В скором времени наши отношения превратились в обычный быт между людьми… Я просто устал терпеть ее заносчивость и ревность и стал легче к этому относиться. Знаешь, – Дмитрий переводит на меня взгляд в поисках понимания, – я перестал оправдываться перед ней за свои поступки, которые толком-то и ничего не значили. Я не привык к такому – раньше она была совсем другой. Не знаю, что с ней случилось, но это стало невыносимо… А потом все получилось само собой. Потом появилась ты и твоя сережка…
