– Как славно, Аркадий Павлович, что в этот чудесный предвесенний день вы протянули нам руку дружбы и предложили нам союз. Ну что ж, да здравствует союз, объединяющий – о, нет! – вы, наверняка, сказали бы «связующий». Итак, да здравствует союз, связующий опыт и энтузиазм, интеллект и энергию.
– А ведь это словцо «связующий» вы у Александра Сергеича похитили, – усмехнулся Кедрин. – Помните его «…за искренний союз, связующий Моцарта и Сальери».
– Каюсь, Аркадий Павлович, грешна. Не удержалась от простенькой двухходовки. Но ведь знала же, что вы меня расколете, – мгновенно отыграла Анна.
Кедрин и Анна понимающе посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. Заломов выжидательно молчал. Осушив свою рюмку, старший товарищ извлёк из портсигара дорогую импортную сигарету, закурил и откинулся на спинку стула. Видно было, что теперь он готов перейти к изложению своей «идейки», ради которой и устроил эту встречу.
– Мои дорогие юные друзья, – заговорил он на удивление негромко, – одна мысль уже много дней не даёт мне покоя: почему существуют на земле организмы, у коих в каждой клетке так безобразно много ДНК? Иными словами, почему геном этих божьих тварей столь непомерно, столь, я бы сказал, чудовищно раздут?
Кедрин картинно закрыл глаза и, надо полагать, погрузился в свой глубокий внутренний мир. Только через несколько секунд, будто очнувшись от дум, он вспомнил про свою сигарету, сбил с неё пепел и жадно затянулся. Его длинные пальцы с сигаретой заметно дрожали, и теперь он почему-то смотрел только на Анну, явно избегая взглянуть на Владислава.
– Анна Дмитревна, – добрым шмелём загудел учёный, – помните, вы как-то рассказывали мне, что в клетках у саламандр содержится ДНК во много раз больше, чем даже у человека. Почему и зачем? Вы сочли тогда, что у этих жутковатых тварей очень много, как вы изволили выразиться, «мусорной» ДНК, которая якобы начисто лишена всякого биологического смысла. Не скрою, мне ваша позиция показалась тогда малоубедительной.
Анна выжидательно смотрела на своего шефа и молчала. Кедрин прошёлся взглядом по полупустому залу, глубокомысленно покрутил губами и продолжил свой рассказ, уставившись невидящими глазами на сияющий мир за окном:
– Конечно, каждый нормальный человек спросит, а что, собственно, выиграли саламандры, получив от Создателя этакую прорву генетического материала? – Да вроде как ничего! Передвигаются они медленно, будто с трудом, и прячутся от мира в подземных пещерах, в горах, в непроходимых болотах и в иных труднодоступных местах. Да и по численности эти амфибии отнюдь не преуспели. Выходит, гигантская масса наследственного вещества не дала беднягам никаких преимуществ. Так где же тут логика? Где же тут смысл? Вот он Си-парадокс во всём своём великолепии! Напрашивается абсурднейший вывод: геном саламандр заполнен совершенно лишней, чуть ли не вредоносной ДНК! Тогда скажите мне, зачем и для чего эти божьи творения вообще живут на нашем белом свете?!
– Мне кажется, – возразил Заломов, – ваш вопрос не вполне корректен. Саламандры живут не для чего-то, а просто потому, что нашли на Земле места, где могут выжить.
Недружественный выпад Заломова вызвал раздражение Анны:
– Аркадий Павлович, пожалуйста, не прерывайте своё рассуждение. Мне ужасно интересно узнать, к какому умозаключению вы в конце концов придёте?
– Владислав, ваше критическое замечание не отличается ни содержательностью, ни конструктивностью, – необычно серьёзно, без своей стандартной ироничной улыбки процедил Кедрин. – И вообще, меня как-то не вдохновляет этот ваш малоинформативный и, по сути своей, тавтологичный тезис. Про себя-то, небось, вы не скажете: «Я живу лишь потому, что могу выжить». У вас-то, небось, есть какая-то своя заковыристая задумка, какая-то своя, взлелеянная в тиши бессонных ночей великая и тайная цель. А вот Создателю этих странных существ вы почему-то в подобной цели отказываете, – Кедрин ласково улыбнулся и примирительно добавил: – Да ладно, Владислав, не делайте недовольного лица. Моё упоминание Создателя можете считать метафорой.
Аркадий Павлович глубоко вздохнул и вернулся к изложению своей «идейки»:
– И вот позавчера вечером, в самый момент отхода ко сну, когда сознание моё уже наполовину погрузилось в сладкое инобытие, в голове моей внезапно и вдруг зазвучала удивительно нежная мелодия, и я услышал
– Да, конечно, – Анна грустно улыбнулась, вспомнив тот романтичный период своей жизни. – Марат Иванович говорил тогда, что облучённые мышки лучше ориентируются в лабиринте. Они спрятанную пищу там быстрее находят.
