Обратно ехали в полупустом вагоне. За окнами шёл беспрерывный дождь, лишь перед Гаграми он прекратился, и открылось небо, на котором стали загораться первые звёзды. Заломову нравилось смотреть на звёзды, он полюбил это занятие ещё в ранней юности. Однажды в пору сенокоса ему выпало счастье ночевать на копне прямо под открытым небом. Посреди ночи он проснулся. Над ним и вокруг него бесчисленными огнями сияла бескрайняя Вселенная. Душу его охватило острое желание унестись, упасть в эту чёрную бездну, и тогда впервые он поймал у себя тот особый тип душевного переживания, ту странную смесь ужаса и восторга.
Заломов обвёл взглядом плохо освещённый убогий вагон и снова уставился на быстро темнеющее небо. «Что же тянет меня в этот стерильный и бесконечно далёкий от людской жизни внешний мир?» – снова (и уже в который раз) спросил он себя. И в ответ на этот, казалось бы, риторический вопрос зазвучали слова его извечного собеседника: «Да неужели ты ещё не понял? Всё это максималистские потуги твоего разума, который упорно стремится навести порядок даже там, где это ему, безусловно, не под силу?»
Здесь Анна прервала его внутренний диалог:
– Дорогой, мне надо съездить в Сочи. Там живёт моя подруга по универу. Как-то неудобно быть рядом и не заехать. Поедешь со мной? – но, увидев недовольное лицо Заломова, добавила: – Ладно, можешь оставаться в Гаграх. Малость отдохнём друг от друга. Я поеду завтра на первой электричке, а утром следующего дня вернусь. ОК?
– ОК.
– Ой-ой-ой, – засмеялась Анна, – не будь таким отсталым, ведь я же свободная и независимая взрослая женщина.
Уже в полной темноте они вернулись в Гагры и сразу отправились на поиски ужина. На набережной и вдоль крупных дорожек парка горели мертвенно-зелёным огнём ртутные лампы. Вокруг них роились ночные бабочки и (как ни странно) крылатые муравьи. В старинном ресторане возле причала почти все места были заняты. На эстраде стоял молоденький кавказец в черкеске и пел грустным голосом забавную песню про «Море в Гаграх и пальмы в Гаграх». Молодые люди отыскали свободный столик на веранде и стали ждать прихода официанта. Мужчины и женщины вокруг них громко говорили, смеялись, хлопали в ладоши, выкрикивали какие-то тосты и призывы, звенели посудой, ели и пили, – а в парке, сразу за перилами веранды молча стояли тёмные деревья парка. Внезапно Заломову пришло на ум, что эти деревья стоят здесь, возле этой самой веранды, уже лет сто и всё силятся понять, с какою целью почти в каждый вечер эта веранда заполняется гудящим роем странных двуногих существ.
Когда они покинули ресторан, было около десяти вечера. По слабо освещённой набережной прогуливалась разодетая, украшенная золотом и камнями закавказская публика. На пляже было темно, но, приглядевшись, и там можно было заметить какие-то движения, а, прислушавшись, – уловить негромкие выкрики, смех, пение и даже звуки гитары. Заломов с Анной спустились к морю, разделись и вошли в воду, которая показалась им искусственно подогретой. Такого ощущения Заломов ещё никогда не испытывал: он плыл, не видя ни Анны, ни моря, ни своих рук.
Инстинкт самосохранения, обострённый необычной обстановкой, не позволял заплывать далеко. Едва достигнув буйков, они повернули к берегу. Ярко сияла гирлянда светильников набережной. Парк и горный склон скрылись в черноте ночи, лишь горели разбросанные на разной высоте алые и голубые неоновые надписи с названиями пансионатов и санаториев. Выбравшись на берег, они быстро оделись, сели на свободный лежак и подняли свои взоры к звёздному небу. Заломов смотрел на звёзды и мечтал вслух:
– Удивительно, почему людей всегда волновали звёзды, и даже тогда, когда их считали всего-то шляпками золотых гвоздей, загнанных в небесную твердь? Как бы я хотел разглядывать через телескоп эти призывно поблёскивающие огоньки! Как должны быть счастливы астрофизики, имея такой прекрасный и такой сверхудалённый объект исследования.
– Влад, а ты веришь, что нашу Землю посещали пришельцы? – задумчиво спросила Анна.
– Нет, не верю, – ответил Заломов резко и сухо. Чувствовалось, эта тема его раздражает.
– Почему нет?
– Да хотя бы потому, что пришельцы – это снова лишняя гипотеза. Где проблемы, для разрешения которых нужны инопланетяне? Где свидетельства их активности? Естественно, я сразу, что называется, с порога отметаю все предположения об их участии в строительстве пирамид и прочих грандиозных сооружений далёкого прошлого. Даже обидно, что древним отказывают в элементарной изобретательности ради совершенно дикой идеи. К тому же появление на Земле разумных инопланетян практически невероятно.
– Практически невероятно – это всё-таки вероятно.
