– Ладно, не будем спорить. Пришельцы – это вопрос веры. Лично мне не симпатична мысль о сверхмудрых и технически сверхпродвинутых инопланетных существах, которые не только наблюдают за нами, но временами даже изменяют ход нашей истории. Иногда договариваются аж до того, что именно «гости из космоса» одарили людей разумом, научили лепить глиняные горшки, плавать по морям, плавить металлы, варить пиво и писать иероглифами. Заметь, в мифах древних всё это делали боги. Мне кажется, инопланетяне нужны современным людям просто как наукообразный заменитель уже обанкротившихся богов ранних цивилизаций. Так что, как видишь, свято место пусто не бывает. Кроме шуток, я бы не удивился, если бы узнал, что эволюция создала в нашем мозгу какую-то структуру, заставляющую нас по поводу и без повода извлекать из хлама былых заблуждений гипотезу о вездесущих богоподобных существах.
После отъезда Анны всё утро и полдня Заломов провалялся в постели, читая «Мастера и Маргариту». Этот роман, пропитанный полушутливой-полусерьёзной мистикой, он нашёл под матрасом своей койки. Вероятно, какой-то отдыхающий сунул его туда да и забыл при отъезде. Уже ближе к вечеру, наконец устав от чтения, Заломов решил побродить по городку. Он выбрал дорожку, круто уходящую вверх от площади Трёх граций, и вскоре оказался на странной прогалине, широкой лентой огибающей горный склон. Рядом с этой безлесной полосой тянулась гряда невысоких холмов, поросших кустарником и деревьями. Эти холмы живо напомнили Заломову погребальные курганы, разбросанные по берегам русских рек и озёр вдоль путей из Варяг в Греки. Странная картина пробудила исследовательский интерес, и вскоре Владислав понял, что стоит на ушедшей под почву мостовой, а таинственные холмы – действительно, надгробные курганы, поглотившие умершие дома, гостиницы и хозяйственные постройки.
На склонах самых древних холмов, укрытых вполне обычным кавказским лесом, только присмотревшись, можно было различить остатки элементов строений. У домов, брошенных относительно недавно, ушли под землю лишь нижние этажи, но кровли и верхние этажи нередко сохранялись. Из проломов замшелых черепичных крыш тянулись к небу коренастые дубки и стройные молодые клёны, а из оконных проёмов свешивались густые ветви незнакомого кустарника с цветами, как у сирени. Стены скрылись за плотной завесой из кавказского плюща. Причина буйства жизни на руинах понятна – это мусор, нечистоты и пищевые отходы когда-то живших там людей, передавали свою нерастраченную химическую энергию иным формам жизни.
Почему-то вид мёртвой части курорта подействовал на Заломова удручающе. Он вернулся на площадь Трёх граций, а оттуда нырнул в улочку, проложенную вдоль левого берега Жоэквары. В горах, по-видимому, шли проливные дожди, и речка, ещё вчера узкая и маловодная, превратилась в мощный мутный поток, с трудом вмещавшийся в широкое, сделанное с большим запасом бетонированное ложе.
По шаткому висячему мостику он перешёл на другой берег, и вскоре в поле его зрения попала вывеска с корявой надписью: «Шашлычная Жоэквара». Заведение уютно разместилось в тени исполинских платанов. Несмотря на рокот вздувшейся реки, место это производило впечатление тихого, умиротворяющего уголка. Посетителей практически не было. За прилавком стояли, явно скучая, два молодых туземца в белых фартуках и колпаках. Их рубашки были широко расстёгнуты, открывая для обозрения загорелые торсы, покрытые ещё одним видом кавказской растительности.
«Дорогой, возьми щащлик, свежий-свежий щащлик. С Гурджаани м-м-м», – на лице раздатчика разлилось блаженство. Через несколько минут Заломов уже сидел за столиком, придвинутым к необъятному стволу старого платана, и взирал голодными очами на гору зелени, шашлык, политый острым грузинским соусом, и откупоренную бутылку Гурджаани. Он выпил стакан вина и приступил к шашлыку. Слава богу, тот и впрямь был хорош – свежий, сочный, нежный и ароматный. Душа Заломова пришла в состояние блаженства. Ему не хотелось думать о своих проблемах, он жил и наслаждался текущими мгновениями. Минут через двадцать чувство беззаботной радости овладело им полностью.
