– Да ты взгляни, как со временем сужалась область применения кроманьонской гипотезы. Если интеллектуалы первых цивилизаций ещё полагали, что ни одно явление природы, ни один человеческий поступок не обходится без участия высших сил, то современные интеллектуалы (и далеко не все) вспоминают о Демиурге (кто с добродушной улыбкой, кто с ироничным смешком) лишь при обсуждении вопроса о происхождении Вселенной. Иными словами, если бы кроманьонцы обладали современными научными знаниями, то для понимания окружающего мира им бы не понадобились могучие и незримые антропоморфные существа; мысль о них им просто в голову бы не пришла. Выходит, духов и богов давно пора отправить на свалку ложных гипотез. Пусть они покоятся там вместе с блинообразной Землёй и куполоподобной небесной твердью.
– Вот я слушала тебя, Влад, и вспоминала, где же я уже слышала, что Бог – гипотеза. И я вспомнила. Это из курса диамата. Эту мысль высказал Лаплас в беседе с Наполеоном.
– Да, я знаю этот исторический анекдот. Наполеон спросил Лапласа, почему в его грандиозной «Системе Мира» нет упоминания о Творце. И Лаплас якобы ответил: «Сир, я не нуждался в этой гипотезе».
– Так что, дорогой, твоей точке зрения уже двести лет. И как видишь, человечество до сих пор почему-то не желает её принять.
Они распили бутылку сухого вина, закусили бутербродами с помидорами и кавказским сыром и уже через полчаса беспечно хохотали, сочиняя истории одна нелепее другой, как Альбина ищет их на пляжах Абхазии. Наконец, отхохотавшись, Анна предложила:
– Давай вернёмся к нашим интеллектуальным играм. Итак, ты пришёл к мысли, что боги язычников не выдерживают твоей суровой критики, но ведь они и так давным-давно отброшены человечеством.
– Действительно, около двух тысяч лет назад христиане объявили всех языческих богов ложными. Правда, без конца твердя, что Бог един, они населили мир легионами (это их слово!) бессмертных, могущественных, летающих по воздуху и проходящих сквозь стены ангелов, демонов и ещё каких-то несерьёзных бесов. Но разве не очевидно, что все эти сверхъестественные существа – просто пониженные в ранге боги язычников? Так что, с точки зрения отстранённого наблюдателя, ничего нового христиане не откопали – их мир, как и встарь, как и в пещерные кроманьонские времена, наводнён сверхсильными и бессмертными существами.
Анна сделала недовольное лицо.
– Но, Влад, почему же мы видим вокруг себя не так уж мало людей, умных и прекрасно образованных, которые вступают в свою самостоятельную жизнь убеждёнными атеистами, а потом, с годами, вдруг становятся набожными христианами?
– Ты права, Анечка. В этом явлении, действительно, просматривается какая-то связь с возрастом. Тут сразу приходит в голову, что люди, видя неотвратимое приближение смерти, элементарно трусят и, как утопающий за соломину, хватаются за веру, сулящую им бессмертие в загробном мире. Ясно, что в данном случае речь идёт не об убеждённых атеистах, а об обычных, нормальных, трезво мыслящих людях, которые большую часть жизни относились к религии несерьёзно, отдавая свою душу семье, карьере и мирским утехам.
– Да нет же, – с жаром возразила Анна, – я говорю об умных людях, преданных идеалам науки, которые по молодости не нуждались в Боге, а потом, уже в солидном возрасте стали ощущать Его как некую силу, управляющую их волей.
– Не знаю, Анечка. Боюсь, таким стоило бы провериться у психиатра.
– Ну, Влад, ну вот это ты зря… мы когда-нибудь ещё вернёмся к этой теме, а сейчас, должна признаться, мне ужасно хочется спать.
Анна закрыла глаза и расслабилась, но уже раздавленная тяжестью навалившегося на неё сна она едва слышно прошептала: – И всё-таки какая-то сила над нами есть, я её чувствую.
Вскоре оба заснули.
Заломов спал и видел во сне, что лежит на берегу речки своего детства и всматривается в быстрые водные струи, над которыми порхают невесомые синие стрекозки. В глубине, на желтоватом фоне скользят дрожащие контуры каких-то крупных рыб. «Язи! – мелькает в сознании Владислава. Вдруг резкий всплеск – видимо, какая-то плотвичка вылетела из воды, спасаясь от щуки, а может быть, и сама щука промахнулась». Следующий всплеск оказался мощнее, брызги обдали лицо. Заломов вздрогнул и проснулся. Было мрачно и ветрено, и редкие крупные капли субтропического дождя уже обстреливали их полянку. Анна спала крепко и безмятежно. «Аня, вставай! – позвал Заломов. Полные губы девушки дёрнулись, и она открыла глаза. – Анечка, надо бежать. Надвигается ливень». Ноги сами понесли их вниз с холма, и сладкое чувство мышечной радости от преодоления нетрудного для молодых тел препятствия охватило их души. Через несколько минут они уже были на станции, в той изумительной ротонде из кованого железа.
