Гарри никогда не стрелял из ружья. Если особенно предприимчивый зверь появится, лучше бы научиться пользоваться оружием — так он решил, хотя даже на мгновение не мог представить себя убивающим живое существо.
Гарри взял ружье, пустую жестяную банку и отсыпал в карман пальто с дюжину патронов. Преследуемый псом, он обогнул амбар, поставил банку на столб изгороди, отошел на несколько метров и остановился, лишь когда цель стала едва просматриваться в тумане. Писатель наставил ружье, долго прицеливался и наконец нажал на курок. Выстрел прорвался сквозь барабанные перепонки, и Гарри инстинктивно зажмурился, почувствовав сильную отдачу в плече. Туман не рассеялся, но банка исчезла, а пес, с любопытством наблюдавший за Гарри, ничуть не испугался выстрела. Эхо еще резонировало в ушах писателя. Он даже смутился, что потревожил тишину. А затем все вернулось к прежнему состоянию. Гарри поднял изрешеченную картечью банку. Не так уж сложно попасть со столь малого расстояния. Он резко нажал на двойной ствол, отделив его от приклада, и ружье выплюнуло гильзу. Пес подбежал, схватил ее зубами и гордо принес находку Гарри: тот наклонился, протянул руку, и добыча упала ему на ладонь. Кто-то научил собаку этому трюку. Кто-то.
Чуть позже, пока питомец спал на коврике, Гарри решил заткнуть многочисленные щели, через которые сквозило по всему дому. Сначала он засунул сложенные газетные листы за плохо пригнанные плинтусы, тем самым избавившись от холода, что поднимался из подвала. А вот для входной двери нужно было придумать какое-то другое решение, чтобы не перекладывать тряпки с места на место каждый раз, когда входишь в дом.
Гарри изучил сарайчик. Там в беспорядке валялись разные инструменты, а на стене висела всякая фурнитура: веревки, мочало, проволока и шина для тракторного, судя по размеру, колеса. Вдруг у писателя появилась идея. Мысль смастерить что-то своими руками разбудила в нем умельца, о существовании которого он даже не подозревал. Надо подойти к делу основательно. Гарри вернулся обмерить дверь. Специальным ножом он отрезал от тракторной шины кусок шириной в десять сантиметров, прибил его к нижней части двери мелкими гвоздиками с широкой шляпкой — они нашлись там же, в сарае, в выдвижном ящике. Едва покончив с этим делом, он открыл дверь. Испытание прошло успешно: при контакте с полом резина сгибалась, но при закрытой двери отлично справлялась со своей ролью и мешала ледяному ветру просочиться внутрь. Гарри остался доволен собой.
Вдруг пес подскочил и зарычал, шерсть на спине встала дыбом. Он первым уловил мерный стук снаружи — тот самый, который Гарри уже слышал. Откуда-то из долины или еще дальше. Гарри выглянул в окно кабинета. И ничего не увидел. Мерный стук продолжался, но слабее, словно снег понемногу укутывал его и устилал землю.
На том конце провода мягкий голос медсестры произнес:
— Ваша мама скончалась сегодня утром. С ней случился второй удар. Мы не смогли ее реанимировать, мне очень жаль.
«Мама» — слово, услышанное из уст незнакомки, шокировало Калеба. Почему не «ваша мать умерла»? И что значит «сегодня утром»? Еще и десяти не было. Калеб злился на эту женщину, которая позже уточнила, что не «ваша мама», а «она» не страдала, что это чувствовалось по ее расслабленным чертам лица. «Расслабленные черты лица» — как поверить в подобную чушь? Медсестра добавила, что Калеб может приехать в любое время, они подготовили тело. Он также задался вопросом, как вообще можно «подготовить тело»: за всю свою жизнь он видел лишь одного мертвеца, соседа, лежавшего в траве, и тот явно ни к чему не был готов. Как только медсестра договорила, Калеб ответил, что приедет в больницу в течение дня, и повесил трубку.
