В другой комнате он нашел обернутый полиэтиленом матрас и тут же перетащил его поближе к обогревателю. Поверх разложил свой спальный мешок. На столе лежали журналы с телепрограммой и книга «Воспоминания крестьянина двадцатого века». Гарри сложил журналы стопкой в углу и принялся распаковывать вещи. Как только обогреватель более-менее согрел воздух, новый жилец снял пальто и распечатал коробку, где лежала миниатюрная стереосистема. Сев за стол, он перекусил печеньем с шоколадом, выпил пива под музыку Шуберта, задаваясь вопросом: какая муха его укусила переехать сюда? Покончив с ужином, Гарри выкурил сигарету и пролистал книгу. Шуберт лишь усиливал ощущение ностальгии, создаваемое фотографиями прошлого века. Гарри почувствовал, что начинает засыпать. Тогда он достал электрическую кофеварку, налил воды в резервуар, засыпал кофе в фильтр, натянул еще одну пару носков и нырнул одетым в спальный мешок. Лампочка у печи все еще горела. Засыпая, Гарри слышал, как незнакомые звуки завладевают этим крошечным пространством, будто слова складывались во фразы на языке, которого он не знал. Может, дом по-своему принимает нового жильца, а может, уже плетет заговор против нежеланного гостя. Шуберт умолк уже давно.
Гарри проснулся в семь утра, встал и надел ботинки. Он открыл окно, распахнув ставни в темноту. Склонившись над раковиной, слегка ополоснул лицо и включил кофеварку. Пока кофе стекал капля за каплей, Гарри сел у обогревателя и выкурил сигарету. Он размышлял, с чего начать обустройство. Для рабочего стола нашлось идеальное место: в спальне-кладовке он будет смотреться отлично. Вокруг дома оказалось достаточно построек, чтобы сложить там все, от чего Гарри хотел избавиться. Постепенно разберется. Пока он пил кофе, рассвет надорвал край ночи, и туман никак не мог этому помешать, как и музыка Шуберта, вторящая вялотекущему времени.
Кофеварка опустела. Наконец рассвело, и Гарри решил обойти новые владения. Надевая пальто, он заметил две пары резиновых сапогу печи на кухне. Размеры сорок третий и тридцать восьмой. Гарри перевернул один сапог, и из него высыпалось облако пыли, а затем сухие травинки. Резина подходит лучше, чем кожа, чтобы бродить по снегу.
Снаружи по-прежнему висел густой туман. Снегопад не унимался. Теперь на земле лежало с десять сантиметров снега. Гарри заглянул в пристроенный к дому чуланчик, за которым обнаружилась наполовину заполненная поленница. Чуть дальше — большая постройка, служившая амбаром и хлевом. Там еще осталось немного сена, а с другой стороны, у кормушки, прямо до усеянного выбоинами от копыт исчезнувших животных каменного пола свисали толстые блестящие грязные цепи.
Гарри обогнул постройки, вышел на птичий двор за домом и закурил. Его охватило смутное ощущение чьего-то присутствия по ту сторону тумана: кого-то, кто мог пронзить завесу одним лишь взглядом. Вдалеке жалобно скулил какой-то зверь. Гарри бросил окурок, и тот с потрескиванием приземлился на снег. Снова тишина. По телу разливалось вязкое беспокойство. В обволакивающем тумане казалось, будто весь пейзаж окутывает Гарри, пытается изолировать его, заключить в непроницаемую оболочку. Он здесь чужой, и каждая деталь окружающей среды ему отчетливо об этом напоминает.
Гарри себя знает: он слишком остро реагирует на неизвестность. Нужно чем-нибудь заняться, тогда точно полегчает. Он покончил с разгрузкой машины: ящик с инструментами, купленный по дороге в магазине стройматериалов, и восемь коробок с книгами. В сарайчике отыскались тележка и лопата. Гарри расчистил дорожку, чтобы было проще добраться до амбара: он решил превратить его в склад. Вернувшись в дом, он взял коробку с респираторами, бейсбольную кепку и строительные перчатки, о покупке которых подумал заранее. Гарри начал уборку с первой спальни: едва толкнув дверь, он поспешил широко распахнуть ставни, убрать простыни, покрывала и вынести их на улицу. После принялся опустошать шкаф и избавляться от вещей. Это занятие помогло отвлечься и согреться.
