Он уже собирался повернуть назад, как вдруг влажный туман наполнился пронзительным воем. Гарри не мог понять, откуда донесся этот звук. Собака, может, даже волк: говорят, их становится все больше и больше в этих краях. Наверняка зверь следит за его движениями, готовый вот-вот броситься. Гарри совершенно беззащитен. Тревога превратилась в страх, и стало лишь хуже, когда восторжествовала тишина. Он медленно попятился, пытаясь не скрипеть снегом, выдававшим каждый его шаг. Ничто и никто ему не поможет. Гарри ожидал нападения в любую секунду. Снова вой. Гарри замер. Кажется, зверь не сдвинулся с места. Он не мог рассмотреть добычу, разве что его глаза способны были видеть сквозь туман. Если чудовище вообще существовало. Собравшись с мыслями, Гарри продолжил путь и вскоре вернулся к ограде птичьего двора. Перешагивая через проволоку, Гарри зацепился, разорвал штанину и оцарапал бедро. Едва оказавшись во дворе, он со всех ног помчался к дому. Уже внутри Гарри не мог понять, что громче: потрескивающий в печи огонь или колотящееся в груди сердце. Он пытался прийти в себя. Неизвестность порождает страх, и дальше от него уже не избавиться. Пока что Гарри отделался царапиной. Возможно, вскоре он будет смеяться над собственной паникой, когда найдет всему объяснение.
После нескольких бокалов вина и ужина Гарри чувствует себя лучше. Он читает допоздна, чтобы отсрочить встречу с порождениями ночи. Он знает, как сон действует на беззащитное тело.
Следующий день начинается и продолжается, как и предыдущие. Гарри берется за дело с раннего утра. Он приводит в порядок стол, не переставая думать о вчерашнем испуге. На навесе над поленницей он заметил кучу досок и, как только достаточно рассвело, отправился туда. По деревянной лестнице спустил несколько досок, задумав соорудить книжный шкаф из них и кирпичей, сложенных у стены в амбаре. На круглых перекладинах скользко. Гарри неловко, но он крепко хватается за края лестницы и лезет на самый верх, стараясь сохранять равновесие. Добравшись до навеса, он берет первую доску — тяжелую, вдвое длиннее его самого — и начинает спускаться, не особенно понимая, как это делать. Надо было посчитать перекладины. В какой-то момент он оборачивается посмотреть, сколько осталось до земли. Доска тянет назад. Он отпускает ношу, но не успевает ни за что ухватиться и с грохотом падает на спину. Пролежав на снегу какое-то время, он спрашивает себя, какие кости успел переломать, и пытается пошевелить ногами и руками. Спину пронзает боль. Гарри встает на четвереньки, подползает к лестнице, опирается на нее и встает. Похоже, все цело. Опираясь на палку, он бредет домой.
Достав банку арники из несессера, он проглатывает три гранулы. В теплой кухне ему становится гораздо легче. Гарри ложится на матрас, чтобы немного отдохнуть, и берет книгу. Вникнув еще глубже в горькие будни крестьян и на, он вдруг чувствует себя смешным и быстро забывает о своей слабой боли. «Когда падаешь с лошади, нужно тут же вернуться в седло», — кажется, автор обращается к нему. Тогда Гарри идет обратно к поленнице, стараясь действовать вдвое осторожнее, пять раз поднимается и спускается по семнадцати перекладинам. Отряхнув доски, он тащит их одну за другой в кабинет и на тележке перевозит в дом лучшие кирпичи.
Покончив с книжным шкафом, Гарри чувствует некую гордость при виде результата. Спина больше не болит, а долго дремавшие мышцы наконец-то проснулись под кожей. Он расставляет на полках книги по фамилиям авторов, с десяток экземпляров единственного романа, который ему удалось написать, а также картонные папки, пронумерованные согласно той или иной версии глав его рукописи.
Вечером Гарри изучил остатки провизии. Консервы подходят к концу, как и запасы макарон, остались только две бутылки вина и баночка пива. Может, в подвале найдется приятный сюрприз? Он еще там не был. В подвал ведет крутая лестница, скрывающаяся за низкой дверцей справа от печи. Вооружившись фонариком, Гарри спустился по ступенькам. На усыпанном землей полу он увидел пустой морозильный шкаф, банки на деревянных полках и бутылки в ящиках. Вина там не оказалось — только сливовая и грушевая настойки. Вопрос с провизией по-прежнему висит в воздухе.
Гарри пообещал себе, что завтра же съездит в деревню. Агент по недвижимости предупредил, что в округе только один магазин — некая помесь бакалеи и хозяйственного, куда также привозят свежий хлеб. Гарри подключил морозильный шкаф, поднялся с бутылкой грушевой настойки в руках и улыбнулся при мысли, что она поможет ему адаптироваться.
Когда Гарри сказал, куда собирается, мужчине в прокате машин, тот сразу же посоветовал полный привод. К счастью, Гарри послушался, иначе сейчас не сдвинулся бы ни на йоту.
