Во сне я видела волны. Огромные, грозные, мрачные, они неотвратимо надвигались на Скирон со стороны моря. Без помех миновали дамбу, нависли над гранитной набережной, обрушились всей тяжёлой массой и ринулись дальше. Затопили улицы, хлынули в дома, безжалостно захватили город. Вскоре на месте старой столицы Кергара плескался безбрежный океан, лишь бронзовый Алонсо возвышался над тёмной водой.
Зазвонивший будильник я готова была расцеловать, потому что он выдернул меня из кошмара. Душ окончательно развеял тягостный осадок. В службе такси заверили, что машина не опоздает, в холодильнике нашлось немного молока для каши. В семь тридцать на кухню вышел Шен – слегка заспанный, но полностью одетый. Островитянин заметно поправился и уже не выглядел живым скелетом – просто тонкий в кости, изящный, невысокий парень. Волосы, которые отросли ещё больше, он собрал в куцый хвостик на затылке.
– Светлого утра, – поздоровалась я. – Кашу будете?
– С удовольствием.
Заметив мой внимательный взгляд, Шен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил цепочку со знаком.
– Не беспокойтесь, льена Юлика. Я не доставлю вам хлопот. Во всяком случае, постараюсь.
Позавтракали мы в тишине, затем я перемыла посуду. Поменяла совершенно одинаковые с виду вифоны, тот, которым обычно пользовалась, убрала в сейф. Проверила все окна – закрыты ли, усмехнулась, глядя на решётку. Первым делом после возвращения с архипелага вызову рабочих, пускай снимают и её, и засов. Свою роль они отыграли, как и я – свою. Месяц незапланированного отдыха, и я вернусь к бумажкам и чаепитиям в отделе делопроизводства. Патрише придётся рассказать трагичную историю про инго, который утонул в океане. Добросердечная Пат будет рыдать, но ей хватает своих проблем, чтобы долго плакать над чужими.
Машина подъехала ровно в половине девятого. Таксист зашёл за нами и любезно подхватил наши сумки. Крупные пушистые хлопья кружились в воздухе, оседали на одежде. Шен осторожно пробирался по узкой тропинке между сугробами. На полпути он обернулся, словно хотел запомнить дом – самый обычный, одноэтажный, облицованный светлым известняком. Снежная шапка на крыше скрывала черепицу и сливалась с белой отделкой.
– Оказывается, у вас красивый особняк, – негромко сказал Шен. – Изнутри он не производит впечатления.
– Возможно, когда-нибудь вы приедете в империю как мирный путешественник и зайдёте в гости, – доброжелательно откликнулась я.
Шен скептически улыбнулся и не ответил.
Мы молчали всю дорогу до порта, и на пропускном пункте, и в зале ожидания, и при посадке на теплоход. Сканеры благополучно считывали знак, я предъявляла паспорт, а на лацкане моего пальто гордо поблёскивал герб Рениров. Вполне достаточно для уважительного отношения. С учётом стоимости билетов и времени года пассажиров было не так много. Наши каюты на «Литавике» оказались смежными, но на дверях имелись задвижки.
– Тесно, – посетовал Шен, оглядевшись.
– Тесно?! – возмутилась я. – Да здесь танцевать можно!
– Вы не видели мою яхту, льена Юлика. Там ванная комната больше, чем эта каюта.
– Ничего, один день потéрпите, – обиженно отозвалась я. – Завтра в пять утра мы уже будем в Бару.
Он кивнул. Чтобы не расстраивать его ещё больше, я не стала говорить ему, что из Бару до архипелага нам придётся добираться в гораздо худших условиях. Мне-то приходилось путешествовать по-всякому: и в роскошных люксах, и в эконом-классе, и даже в каютах для обслуги. К отсутствию комфортных условий быстро привыкаешь – или это я такая неприхотливая?
– Льена Юлика, на теплоходе существуют какие-либо ограничения для инго?
Последнее слово Шен произнёс без запинки – очевидно, он начал воспринимать свой статус подобием маски, которую в любой момент легко мог сбросить.
– Никаких. Гуляйте свободно, если заблудитесь – попросите любого стюарда вас проводить. С часу до трёх обед, с шести до девяти ужин, ресторан найдёте по указателям.
– Вы не собираетесь за мной присматривать? – ухмыльнулся он. – А вдруг я чего выкину? Вокруг же сплошные имперцы!
– Ше-ен, – протянула вкрадчиво, – кто из нас рвётся домой к семье: вы или я?
– Я буду паинькой, – заверил он. – Но сидеть в каюте выше моих сил. Не переношу замкнутые пространства.
Три гудка подряд прервали нас: «Литавика» покидала порт Скирона. Не сговариваясь, мы поднялись на палубу. Отсюда город в колеблющейся снежной дымке казался зыбким миражом. Впереди теплохода небольшой катер пробивал канал, успевший схватиться тонкой корочкой льда, но очень скоро лёд закончился. «Литавика» вышла на чистую воду.
– Какая скорость у этого теплохода? – спросил Шен, перевесившись за борт. Ветер почти растрепал светлый хвостик, пряди лезли в глаза.
– Двадцать четыре лиги в час, – ответила я.
– Нужно переименовать его в «тихоход». Даже удивительно, что с такими судами вы решили с нами воевать.
Резко дёрнула его на себя, вцепилась в плечо и зашептала на ухо:
– Вы забыли, где находитесь? Прямо за вами семейная пара слышит каждое ваше слово. Или действительно хотите, чтобы я заперла вас в каюте?
