Его взгляд обжигал затылок. Сравнение с арифмометром задело куда сильнее, чем я хотела это показать. Сквозь белёсую дымку прорезались лучи солнца, пассажиры высыпали на палубу полюбоваться на эдакое чудо, мне пришлось пробираться сквозь толпу. Неужели и правда я оцениваю людей лишь с точки зрения полезности? Вот эта дама – чтобы ей понравиться, нужно кивать и поддакивать, тогда она выложит тебе всё, что знает. Полному усатому мужчине в клетчатом пальто следует соблазнительно улыбнуться, а седовласому льену с военной выправкой придётся по душе невинное выражение глаз и трепетное дрожание ресниц…
Тринадцать лет я играла роль невзрачной, незаметной простушки. Той, на которую не обращают внимания, не рассматривают в качестве помехи, в присутствии которой не понижают голос. Внешность мне способствовала: я казалась моложе своего возраста, в двадцать выглядела на семнадцать. Кто заподозрит скромную студентку в том, что она подслушает важный разговор, снимет копии важных документов, запомнит лица и имена гостей? Но не слишком ли я заигралась?
В каюте я внимательно рассмотрела себя в зеркале. Прямые гладкие волосы самого распространённого в Кергаре тёмно-русого цвета, классическое каре до плеч. Брови, которых не касался пинцет. Золотисто-оливковая кожа, ни грамма косметики, естественный румянец на щеках вызван ветром. Серо-стальные глаза, колючие ресницы, холодный, цепкий взгляд. Вечно поджатые губы и папин упрямый подбородок. Всё это можно подать иначе. Чуть осветлить и завить волосы, выщипать брови, отчего их природный излом станет заметнее, подвести глаза, чтобы они стали глубже и ярче. Подчеркнуть неплохую фигуру и узкую талию яркой облегающей одеждой. В ослепительную красотку я не превращусь, но в толпе начну выделяться. А главное – ни один наглый островитянин не назовёт меня непривлекательной!
Проверив, закрыта ли дверь, я набрала дядю. Бриш ответил спустя целую минуту, из чего сразу стало понятно, что звонок крайне некстати.
– Ты на теплоходе? – сухо спросил он.
Без имён – значит, следует употреблять кодовые фразы.
– Я оставила тебе сувенир.
– Отлично. Сейчас я по делам в Грасоре, заберу вечером. Надеюсь, плаванье будет удачным.
– Как погода в столице?
– Окончательно испортилась. Пришли мне открытку из Бару.
– Обязательно.
Связь прервалась. Потёрла висок, отложила вифон. У дяди неприятности – вряд ли из-за меня. Захват островитянина был личной инициативой Бриша, своими догадками он не поделился даже с Берганом. Наверняка параллельно шло множество других операций, о которых я не знала и не хотела знать. Моей задачей было вытянуть у Шена информацию – я с этим справилась. Точка. Осталось недолго потерпеть этого злоязыкого водника, и можно отдыхать. Погреюсь на архипелаге, наслажусь солнцем. А потом дома меня ждут нетронутые отпускные деньги. Кто мешает мне посетить парикмахера, обновить гардероб, сделать ремонт хотя бы в гостиной?
Обед я заказала в каюту. Пододвинула столик к окну и спокойно поела, любуясь игрой солнечных зайчиков на волнах. О Шене я не беспокоилась: теперь, в шаге от свободы, он должен вести себя тише воды, ниже травы. И когда в дверь постучали, я открыла в полнейшей уверенности, что это стюард пришёл за грязной посудой. Но на пороге обнаружился льен в синей форме с офицерскими нашивками, который сухо поклонился мне.
– Льена Дигиш?
– Да, слушаю вас.
– Вынужден сообщить, что служба безопасности «Литавики» задержала вашего инго – он устроил безобразную драку.
Мысленно я застонала.
– Офицер, простите, мне очень жаль! Мой инго из глубинки, всего две недели в империи и ещё не освоился!
– В таком случае, вам следовало бы получше приглядывать за ним, льена Дигиш, – суровый тон не предвещал ничего хорошего. – Особенно если вы в курсе, насколько он вспыльчив.
Я вдруг вспомнила про трёх погибших агентов и похолодела.
– Надеюсь, никто не пострадал?
– Льен Вило́ш получил лёгкие телесные повреждения. Но вы же понимаете, что такой вопиющий случай не может быть оставлен без внимания.
– Понимаю, – обречённо выдохнула я, припоминая, сколько денег у меня на карте. – Какова сумма штрафа?
Шен с шикарным кровоподтёком на скуле выглядел настоящим удалым разбойником из исторических хроник.
– Хорош-ши, – прошипела я злобно.
Ярко-голубые глаза яростно сверкнули.
– Вы под домашним арестом, – продолжила гневно. – Я пообещала, что не выпущу вас из каюты. Написала подробную объяснительную, наврала с три короба. Еле уговорила льена Вилоша не подавать на меня в суд. Заплатила огромный штраф! И всё почему?
Вопрос повис в воздухе, и мне пришлось отвечать самой:
– Потому что кто-то не смог попридержать свой островной гонор! Его бесценную родину задели, назвали соотечественников дикарями!
– Тупыми дикарями, – сквозь зубы процедил Шен.
Я схватилась за голову.
– Шен, честное слово, будь вы на самом деле моим инго, я бы вас наказала. Исключительно в воспитательных целях! Неделя – и вы забудете о Кергаре как о страшном сне! Неужели нельзя потерпеть?!
– Есть вещи, которые нельзя терпеть! – вскинулся он.
