– Юлика, ты должна знать, – Лерс всё же включил свет и приподнялся на локтях. – Для меня ты не случайная интрижка. Ты мне понравилась. Сильно. Я никогда не встречал таких девушек – чтобы привлекала не просто внешность, а то, что внутри. Это знак судьбы, что мы пересеклись по пути в один отель. У меня целый месяц, чтобы доказать тебе серьёзность моих чувств…
Он встретился со мной взглядом и осёкся.
Что я могла ответить? «Лерс, ты очень славный, но у нас нет этого месяца. Я агент тайной службы империи. Завтра, точнее, уже сегодня, я сойду в Бару, встречусь со связным и отправлюсь на архипелаг. И я точно не та женщина, которая будет встречать тебя с работы на пороге уютного домика. Хотя бы потому, что я и уют – две несовместимые вещи».
Вслух я произнесла только:
– Ты очень славный, Лерс. Я воспользуюсь твоей ванной комнатой?
Дождавшись кивка, подобрала разбросанную одежду и бросила взгляд на часы: четыре утра. Тёплая вода приятно освежила тело. Не стоило списывать произошедшее на опьянение: я хотела переспать с Лерсом и переспала. К сожалению, он воспринял это иначе.
Северянин ждал меня, сидя на краю постели. Поднял голову и увидел, что я полностью одета.
– Юлика, я что-то сделал не так?..
– Всё было замечательно, Лерс. Дело во мне.
«Я не та, за кого себя выдаю?» «Я не создана для семейной жизни?» Как найти правильные слова, чтобы не ранить его ещё больнее?
– Лерс, я связана обязательствами. Политический договорной брак, очень скоро. Ты – мой последний глоток свободы, и я искренне тебе признательна. Поверь, у меня останутся прекрасные воспоминания.
Он заметно расслабился. Обстоятельства извне не задевают мужское самолюбие.
– Но ты можешь остаться со мной на этот месяц?
Тесное общение с Шеном чуть не заставило спросить: «Зачем?» Я поцеловала Лерса, благодаря за чудесную ночь. Он попытался меня удержать.
– Мы же ещё увидимся?
– Нет, – я погладила щёку с проступившей колючей светлой щетиной. – Не сто́ит, Лерс.
Тихонько выскользнула за дверь. Слава Всевышнему, что нельзя полюбить человека с первого взгляда и… хм… первой близости. Загореться, увлечься – да. Любовь предполагает более долгое знакомство. Для Лерса я останусь милым дорожным приключением, а он для меня – к чему лукавить? – способом поднять рухнувшую самооценку. Грубо? Зато честно. Потом я понимала, насколько мы с Лерсом разные. Притяжение тел пройдёт, а что останется? «Не лезь в политику, дорогая, ты ничего в этом не смыслишь…»
Отношения можно строить только с тем, с кем ты смотришь в одну сторону.
У себя в каюте я была в половине пятого. Расчесала подсохшие волосы, надела чистую блузку. Тихонько стукнула в дверь между каютами. Шен открыл сразу, словно стоял там наготове. Полностью одетый, с сумкой в руках. Волосы отросли до такой степени, что он собрал их в низкий хвост. От кровоподтёка не осталось и следа.
– Светлого утра, – невозмутимо поздоровалась я. – Через двадцать минут причаливаем. Вы не забыли знак?
– А вы не забыли, где ваша каюта? – Шен отогнул ворот и продемонстрировал мне цепочку. – Где вы спали этой ночью?
– Кто вам сказал, что я спала? – усмехнулась мстительно.
На тонких губах возникла язвительная улыбочка, ноздри носа хищно втянули воздух.
– Кедр и лаванда. Мужской гель для душа. В кои-то веки вы не врёте, льена Юлика.
Непонятно, почему я терпела этот наглый тон и эту бесцеремонность. Не сомневалась, что стоит мне произнести фразу вроде: «Что вы себе позволяете?», и Шен моментально замкнётся. Но внутри меня царила безмятежная расслабленность, поэтому я лишь пожала плечами. Осмотрела каюту, забрала свою сумку и вышла. Через секунду сумку перехватила твёрдая рука.
– Не женское дело – таскать тяжести, – прокомментировал свой поступок Шен. – К тому же я ваш инго.
Возражать я не собиралась. Предстоял важный момент – разговор с персоналом «Литавики». Следовало как-то объяснить, что я покидаю теплоход, и предупредить, чтобы меня не искали. Однако здесь мне невероятно повезло: заспанный младший офицер даже не дослушал заранее заготовленную историю о внезапно заболевшем дяде. Отметил в журнале напротив моей фамилии «сошла в Бару» и пожелал дяде скорейшего выздоровления.
– Какие-то они небдительные, – буркнул Шен, едва мы оказались на пирсе.
– Мы же не потребовали вернуть деньги за билеты, – хмыкнула я. – Там пришлось бы писать объяснительную и указывать уважительную причину.
– Всё равно: военное время… Хотя у вас война совсем не чувствуется.
– А у вас – чувствуется?
Шен огляделся. Порт в Бару по причине раннего времени казался вымершим, бледный свет фонарей едва разгонял синеватый сумрак. Клевала носом сонная девушка в окошке справочного киоска, неподвижно застыла пара охранников у контрольного пункта на выходе в город.
– У нас, льена Юлика, все прибрежные поселения эвакуированы, центральные области переполнены беженцами. Больницы забиты ранеными, причём не солдатами – у Сайо нет армии. Пострадали обычные жители, которые попали под обстрелы.
– После чего вы решили топить вражеские корабли, пока они не подошли близко, – вырвалось у меня.
