Откуда в тощем теле столько силы?! Я думала об этом всю недолгую дорогу до каюты. Шен поставил меня и насмешливо заглянул в глаза:
– Отвернитесь. Я переоденусь.
Сняла мокрое пальто и повернулась к нему спиной.
– Так и стойте. Когда не видишь вашего разделывающего взгляда, гораздо проще. Значит, мы договорились, льена Юлика? Чертовски надоело положение, словно я ваш младший непутёвый братик! Не порежься! Оденься потеплее! Не забудь поесть! Тьфу!
Мимо меня пролетел комок мокрой одежды.
– Вы не забыли, что я враг империи? И ваш раб?! К чему эта постоянная вежливость?! Забота? Прислать ужин, намазать спинку… Не хватает колыбельной на ночь!
– Хотите? – улыбнулась я.
– Чего?!
– Колыбельную.
Он развернул меня рывком.
– Почему вы постоянно надо мной издеваетесь?!
– Потому что вы поддаётесь на провокации, – честно ответила, глядя в возмущённое лицо. – Шен, через несколько дней мы расстанемся навсегда. Неужели вам так важно моё отношение?
– Да! Нет! Не знаю… Вы меня бесите! – выпалил островитянин. – Рядом с вами я постоянно должен что-то доказывать, задумываться о вещах, которые раньше никогда меня не волновали, пересматривать свои взгляды.
– Это называется «взрослеть», – я опять не сдержала улыбку.
– Идите к чёрту!
Видимо, именно упомянутый рогато-хвостатый толкнул меня под руку, иначе чем объяснить, что я поймала отливающую перламутром прядь и аккуратно заправила её за ухо? А потом ещё провела подушечками пальцев по матово-белой прохладной коже. Не такой уж он и страшный, если присмотреться.
– Потерпите немного, Шен. Четыре дня – и вы больше меня не увидите.
Он хмыкнул.
– Вы так часто просите меня потерпеть, что я и сам начинаю чувствовать себя капризным ребёнком. Восемь вечера. Идёмте ужинать, льена Юлика.
Прежде чем ему ответить, я подняла с пола его одежду, встряхнула и повесила на крючки в шкафу. Шен засмеялся.
– Знаете, а из вас выйдет прекрасная жена.
Неожиданно мне стало приятно. И даже язвить расхотелось.
Команда «Альбаны» ужинала за одним общим столом. Себаш коротко кивнул нам и скороговоркой представил членов экипажа. Я запомнила лишь капитана, уж больно примечательная была внешность у жгучего брюнета-южанина с серыми кергарскими глазами. Между собой мужчины почти не разговаривали, жевали сосредоточенно и быстро.
– Семь баллов, – обронил полный краснолицый механик. – Нужно было пережидать в Бару.
– Проскочим, – откликнулся тощий как жердь кок и по совместительству ещё кто-то, я прослушала.
– Время, – капитан поморщился, поднимаясь. – Льена, постарайтесь без лишней надобности не покидать каюту.
За капитаном разошлись и остальные. Шен доел кашу с мясом, покосился в сторону кока и вполголоса спросил:
– Сколько баллов выдержит эта посудина?
– Десять? – предположила я.
– Тогда подождём. Хотя готов поспорить, ветер усилится.
Аппетит у меня пропал. С трудом проглотила две последние ложки каши и запила чаем. Громко поблагодарила кока, который в ответ пробормотал нечто неразборчивое и забрал тарелки. На обратном пути я не выдержала:
– Шен, ты сказал, что можешь успокоить море за минуту!
Он резко остановился, и я влетела в жёсткую спину.
– «Ты»?
– Простите, – смутилась я. – Это вырвалось случайно.
– Как же с тобой сложно! – выдохнул он. – Давай так: переходим на «ты» – и я укрощаю океан. Согласна?
Я гордо задрала нос и первая зашла в каюту. Достала из сумки книгу и попыталась читать. Шен уставился в иллюминатор. Болтанка усиливалась. За стеклом колыхалась гигантская масса воды, билась в прозрачную перегородку, казавшуюся сейчас такой тонкой и непрочной. Волна на глазах поднималась всё выше и выше, а отступала только затем, чтобы в следующий раз ударить сильнее, ещё и ещё. «Альбану» бросало вверх-вниз, желудок у меня то подступал к горлу, то проваливался в пятки.
При очередном качке книга вылетела из моих рук и упала на пол. Поднимая её, я поймала пристальный взгляд Шена. Если бы в нём плескалось торжество – клянусь, я скорее отправилась бы на дно вместе с «Альбаной». Но островитянин не злорадствовал. Просто ждал, что пересилит: разумный выбор или глупое упрямство?
– Прошу тебя, Шен…
– Пошли! – он соскочил с койки. – Покажу тебе, как это выглядит.
– На палубу нельзя, – напомнила я.
– Это не прихоть, – отрезал он. – Я должен чувствовать воду. Через стекло и металл не получится.
Подниматься по лестнице было страшно. Здесь сильнее ощущалась качка, приходилось держаться за поручни двумя руками. Дверь Шен открыл с трудом – ветер давил снаружи. Когда мы всё же выбрались, я позорно взвизгнула: в лицо ударил фонтан ледяных брызг. Волны заливали палубу, «Альбана» черпала воду то одним бортом, то другим.
– Стой тут! – приказал Шен.
Он шагнул вперёд, вытянул руки ладонями вверх, волосы объяло голубоватое свечение, пряди зашевелились, точно живые. «Альбана» плавно взлетела и замерла на гребне огромной волны. Беснующийся океан остался далеко внизу. Шен обернулся: его глаза и кожа тоже сияли этим нереальным фосфоресцирующим светом.
– Нравится?
