Анатолий Птаха, убитый информацией, полученной, как он искренне считал, из трех достоверных источников (записка, фотографии на сайте, электронный адрес), не сомневался – Олег Качалов любовник его дорогой Тонечки.
Униженный, оскорбленный, раздавленный морально Анатолий пошел в душ, впервые за время скорби он решил смыть грязь. Страшнее физической нечистоплотности оказалось воображение, которое извращенно рисовало физиологический контакт его любимой женщины с соратником по клану, индусы считали Анатолия своим. Он доверял Качалову, сколько взяток тот получил от Птахи за создание разветвленной сети аптек, за уничтожение конкурентов. Птаха отрывал деньги от семьи, развивал фармакологический бизнес, он не позволял себе покупать Тонечке дорогие вещи, а в это время Олег имел сразу все: финансы, его любимую единственную женщину, его законную жену.
Анатолий неприлично стучал зубами, как старая печатная машинка, зависшая на слове б-б-ть, все это время он мылся холодной водой и от перенесенного стресса не чувствовал холода. Через пятнадцать минут физиология человека победила, во имя спасения бренного тела, одно уверенное движение правой рукой и слава высшим силам, из душа пошла горячая вода. Птаха громко закричал, не потому, что горячо, а потому что невыносимо больно. Больно, когда тебя предает близкий, дорогой человек. Ты можешь догадываться, что тебя любят исключительно за деньги, но когда рассыпается последний бастион надежды, наступает «Армагеддон чувств», смерть любви. Ее полное отсутствие, выжженная земля и каждый человек понимает, что он глотает протухший предательством воздух. Думать, говорить, ходить, жить, у жертвы более нет сил.
Птаха брился самозабвенно, как будто завтра в его холостяцкой жизни не наступит никогда. Он натянул любимые голубые, потертые на коленях джинсы, которые без пояса болтались на талии, надел любимый белый свитер, который ему подарила Тоня, шикнул в опухшее лицо дорогой туалетной водой. Чист, как новый лист бумаги, польстил себе Анатолий, он подошел к сейфу, набрал знакомую комбинацию цифр, достал пистолет, проверил, работает, оружие находилось в боевой готовности.
Сегодня четверг, в этот день до обеда на втором этаже в 203-м малом зале традиционно заседает городская земельная комиссия под предводительством Олега Качалова. Маленький человек, бывший пончик, с обвисшей кожей на животе, сутулый, с заостренными чертами лица, решил исполнить неблагодарную роль вестника смерти. Через двадцать минут, прыгая по городским бесформенным асфальтным кочкам, преодолевая открытые канализационные люки, верный друг всех состоявшихся мужчин, четырехколесный внедорожник быстро и без происшествий доставил хозяина к помпезному зданию городской ратуши.
Дежурный знал Анатолия Птаху в лицо, поэтому без удостоверения личности пропустил бизнесмена в святая святых, городскую матрицу власти. От сильного нервного перенапряжения Птаху штормило, он медленно раскачивался, как одинокая шхуна во время надвигающего шторма, из стороны в сторону, но уверенно двигался по заданному курсу, повторяя себе под нос магическую цифру, 203, 203, аудитория 203.
Деревянная тяжелая дверь с нужным номером. Птаха схватился за потертую ручку двери, как за спасательный круг, который мог облегчить его невыносимые душевные страдания. Дверь подчинилась, издавая панический, писклявый, противный звук, напоминающий лепет мелкого городского клерка, заискивающего перед боссом. Птаха увидел его в окружении депутатов городского совета. Олег Качалов вещал что-то очень важное, отстаивая интересы одного определенного инвестора, который хотел выкупить самое людное место в городе Задорожье – площадь Фестивальную, и построить на ней мега-торговый центр, с подземным паркингом и ледовым катком.
Заметив Анатолия, председатель земельной комиссии улыбнулся, наконец-то убитый горем Птаха выпорхнул в свет, Качалов дружественно подмигнул ему, полагая, что фармацевт в торговом центре намерен разместить аптечный пункт. Скороспелое решение, сколько с него можно содрать, пришло как озарение. Пять тысяч долларов с учетом дружеского расположения, в противном случае бойкое место отойдет конкурентам, но уже за десять кусков зелени, подумал председатель земельной комиссии.
Птаха достал пистолет, направил его в сторону Олега Качалова и тихо сказал:
– За Тоню, за мою семью, за моих неродившихся детей, – Анатолий выстрелил дважды в безобразного монстра, уничтожившего его семью. Третья пуля продырявила стену, штукатурка осыпалась бесформенным градом. Члены земельной комиссии истерически закричали и рванули с насиженных стульев, самые опытные из них, служившие еще в советской армии, направились к настежь распахнутой двери на четвереньках, максимально прижимаясь к полу.
