– Нет, констатирую. Раз эти фотографии не появились сегодня утром в газетах с разоблачительными статьями: «Кто же на самом деле этот Александр Чертков?», значит вы, Родион Павлович, действительно ничего не сказали Графу о компромате. Графский жаден, он подкармливает вас, но не кормит регулярно. Игорь Федорович – хозяин Задорожья, он богатеет с каждым днем, он – миллиардер, а вам с Качаловым, светлая ему память, и с мэром перепадают крохи. По сути, простите, Родион Павлович, вы служите не горожанам, вы работаете даже не на себя и свою семью, а на Графа. Это справедливо?
Высказывание Черта больно ранило самолюбие Родиона Павловича, он заметно для собеседника заерзал на стуле и в очередной раз выпил. «Родненькая» дурманила мозг генералу, расслабляла его нервы, которые, словно струны, в начале разговора могли разорваться, а сейчас они безвольно обмякли, получив очередную дозу алкоголя.
– Я предлагаю перезагрузить систему в Задорожье, Родион Павлович, ни один человек не может вечно управлять системой, городом, страной. Рано или поздно ему придется уйти. Время Игоря Графского истекло, я тот человек, который займет его место завтра. Меня любят и уважают горожане, у меня высокий рейтинг среди бизнесменов, я общаюсь с «сильными» мира сего. Кого набрать: министра экономики, Юлю Владимировну, посла США? – Чертков размахивал мобильным телефоном перед носом Зверя, генерал, похоже, поверил в исключительность Александра Евгеньевича. – Родион Павлович, давайте договариваться на берегу. Если у меня плохо работает служба безопасности, я готов выкупить эти фотографии. К смерти Качалова я не причастен, а увлекаться женщиной никто не запрещает. Тоня была несчастна с Птахой, она согласилась стать его женой исключительно ради денег. Красивая женщина могла позволить себе иметь отношения на стороне, я не был ее постоянным любовником. Кто был для нее Качалов, не знаю, с этим необходимо разбираться.
– Александр, ты предлагаешь мне сделку?
– Я покупаю компрометирующие фотографии, под ваше честное слово, что копий не существует. Когда Графский потеряет власть в этом городе, вы, Родион Павлович, получите самый главный бонус в жизни, вас никто не тронет.
– Думаешь, Граф потеряет власть?
– Да, в самое ближайшее время. Механизм запущен. Есть более крупные финансовые хищники в Украине, которые готовы поглотить его бизнес.
– Не верю.
– Граф почивает на лаврах, он дал мне возможность нарастить социальный капитал в этом городе, создать крепкую команду единомышленников. Он жаден и видит во всех происходящих в жизни процессах только деньги.
Домик, выстроенный из денежных знаков, скоро рухнет. Я скупил половину существующих в Задорожье СМИ, если посчитать человеческий ресурс, которым обладают учредители моего благотворительного фонда, это треть населения города, плюс их семьи, знакомые. У меня сегодня есть: деньги, известность, связи в виде политического лобби в высшем законодательном органе страны, любовь горожан, в конце концов. Если эти фотографии вы решите опубликовать, они вызовут небольшой скандал, но не смогут пошатнуть мой авторитет. Горожане скорее поверят, что это фотомонтаж, нежели, правда. Клан «индусов» у них ассоциируется с мафией, которая живет за счет теневых схем, воруя деньги из городского бюджета. А учредители благотворительного фонда «Родня Задорожья» и его президент напоминают инициативную команду, которая создает для города и горожан классные, позитивные социальные проекты.
– Красиво говоришь, – прошипел Зверь, его вера в клан, которому он служил долгие годы, пошатнулась.
– Родион Павлович, вы умный, не побоюсь этого слова, расчетливый человек. То, что вы пришли с этими фотографиями ко мне, говорит о том, что решение уже принято. Сколько? – буравя Зверя глазами, напрямую спросил Черт.
– Сто штук зелени, – ответил Родион Павлович. Он частенько играл в казино, долг в сорок три тысячи долларов весел над ним, как дамоклов меч. Тысячу он пообещал горе-папарацци за сенсационные фотоснимки, остальное Зверь намеревался потратить на любимое занятие – играть по-крупному. Иногда ему удавалось выиграть в казино, тогда более счастливого человека в Задорожье трудно найти.
– Пятьдесят.
– Дешево цените свое имя, Александр Евгеньевич. Семьдесят.
– Хорошо, шестьдесят и точка. Ударили по рукам.
– Шестьдесят и покупка пятнадцати новых компьютеров для моего ведомства.
– Я всегда говорил, что вы, Родион Павлович, человек государственного мышления. Я согласен, компьютеры доблестным правоохранителям мы купим.
– А деньги мне нужны уже сегодня.
– До заката солнца они будут у вас.
– И еще, Александр Евгеньевич, ты отдаешь мне Зюскинда, как бонус. Я дал слово перед телекамерами найти пропавшего журналиста. Раз мы партнеры, обещаю скальп с него не снимать. Скажем общественности, что его выкрали неизвестные, просили выкуп у тебя, но доблестная милиция опередила преступную группировку. А все эти акции протеста возле горисполкома – лишь отвлекающий маневр.
– Родион Павлович, хотите обнулить конфликт между нами?
