Как следствие, узнаваемость благотворительного фонда «Родня Задорожья», сродни торговой марке «Родненькая», пьянила умы рядовых обывателей промышленного мегаполиса. Журналисты Александра Евгеньевича не отпускали, продолжали бежать за ним, их вопросы сыпались, как из рога изобилия. Еще бы, им бросили жирную наживку, они заглотнули ее и теперь умело лепили из водочного олигарха героя нашего времени.
Жанна рассматривала Черткова с особым пристрастием, он молод, спортивен, уверен в себе, жаждет власти в отдельно взятом городе, а быть может-в стране. Креативность сродни гениальности, он не помог Зюскинду вырваться из милицейских застенок, зато использовал заточение помощника, как историю, для роста собственного рейтинга. За публикацию душещипательной истории в газетах, в интернет-изданиях, в телевизионных новостях местных и центральных СМИ самый богатый человек региона не заплатит ни копейки. Гениально, фантастично и сказочно цинично. Чертков всегда думает о результате, а какими методами достигнута цель – сущие пустяки. «Победителей не судят», – любит повторять при каждом удобном случае олигарх. Победа любой ценой и точка. Жирная, безапелляционная. Жанна нервно ожидала, пока последний видеооператор зачехлит камеру. Наконец-то!
Александр Евгеньевич в сопровождении Ивана Доронина спортивным шагом направился к выходу. Жанна бежала за ними, как безродная собачонка, потерявшая хозяина в большом, людном городе. По дороге к выходу из здания Черткова встретили работники «Дома Печати». Они с особым уважением поздоровались с ним. И, провожая взглядом самого богатого и известного в их родном городе человека, долго смотрели ему в след, искренне удивляясь его успешности. Везет же некоторым, рассуждали простые смертные, живущие на маленькую зарплату.
Шикарная машина и охрана олигарха остались за углом, Александр Евгеньевич журналистам особый статус не демонстрирует. Учредителям благотворительного фонда «Родня Задорожья» он тоже запрещал подъезжать к месту проведения социальных мероприятий фонда на шикарных машинах. Требовал, чтобы они оставляли их в соседних дворах. И к месту, где проводилась очередная благотворительная акция, местные толстосумы шли пешком. Зачем злить бедных горожан лишний раз, демонстрируя им несметные финансовые возможности?
Охрана Александра Евгеньевича с трудом привыкала к новым условиям в работе. Вот и сейчас два охранника Черта держались на почтенном расстоянии от «объекта», а чуть что не так, им грозили большие штрафы или увольнение. Чертков благополучно дошел до машины, два дюжих парня вздохнули с облегчением, подошли ближе. Иван Доронин отпросился у шефа, его миссия сопровождать босса окончена. На прощание Александр Чертков сделал ему замечание, мол «не надо из себя изображать Муму в среде журналистов». Доронин с замечанием шефа согласился, но так и не понял, кто и за что его собирается живьем топить.
Жанна терпеливо ожидала, пока шеф отпустит Доронина, поговорит по телефону и наконец-то соблаговолит обратить на нее внимание.
– Как прошла пресс-конференция? – резко повернувшись в сторону Жанны, спросил Чертков. Пиарщица думала, что он о ней забыл, и даже вздрогнула от неожиданного внимания. Но потом быстро сгруппировалась и ответила:
– Отлично, Александр Евгеньевич! Вы видели, какое внимание прессы было к вам сегодня.
– Я доволен твоей работой. Предоставь мне завтра полный отчет по пресс-конференции. Головой отвечаешь за каждое выданное в эфир и напечатанное слово. Ферштейн?
– Да, Александр Евгеньевич. Я хотела вас спросить, как дела у Вени, его не собираются выпускать?
– А тебе что-то об этом известно? Ты знаешь сроки или сама готова штурмовать отделение милиции? Что ты знаешь, говори!
– Ничего я не знаю, просто интересуюсь судьбой Зюскинда.
– Работать, Жанна, нужно, а не болтать! Ты сейчас украла у меня полторы минуты моего драгоценного времени. Знаешь, сколько стоит минута моего внимания?
– Извините, Александр Евгеньевич!
– То-то.
Александр Чертков сел в машину и уехал. Жанна занервничала еще больше, чем во время разговора. Неужели Эдик прав? Зюскинда выпустили и Черт всех дурачит!
