– Как будто у меня есть выбор, – возмутился Веня и достал из кухонного пенала рюмки, он начинал обживаться в чужом доме. А еще несколько часов назад потратил сорок минут, чтобы сварить себе крепкий горький кофе.
– Болит? Давай, я посмотрю. Кровь, я вижу, уже не капает!
– Боже, спаси и сохрани! Спасибо, конечно, Петр Николаевич, за оказанную помощь, но больше к моей голове не приближайтесь! Премного благодарен!
– Я хотел, как лучше. Давай, Веня, выпьем за нас!
И они выпили, нашли в холодильнике хорошую закуску. После нескольких рюмок Морозов начал серьезный разговор.
– Значит так, Веник, мы с индусами начинаем серьезно, основательно воевать в регионе. Александр Евгеньевич просил меня передать его слова дословно: «Ты молодец, что не сдал его в милицейских застенках. Он добро помнит и никогда не забудет, что ты сделал для него и корпорации «Родненькая». Ты лучший игрок в его команде», – Морозов протянул толстый автомобильный каталог и предложил Зюскинду выбрать машину по вкусу. На лице Вени улыбка так и не появилась. Он долго молчал, не раскрывая красочного каталога, а потом откровенно сказал:
– Меня били и насиловали, я боюсь СПИДА, в камере сидели отъявленные уголовники. Если это произошло, автомобиль мне уже ни к чему. Я хочу сдать анализы, провериться, поможешь?
– Нельзя, Веня, покидать тебе этот дом. А вот через пару месяцев – пожалуйста. Я привез тебе таблетки от нервов, свечи, как ты просил, специальную мазь.
– Тогда пригласите сюда врача! – кричал помощник Черткова, – У меня все тело болит, мне плохо.
– Нельзя. Где ты находишься, знаю только я. Сегодня состоялась пресс-конференция, мы направили письма, которые подписали журналисты, на имя президента, в Национальный союз журналистов, в МВД, представителю по правам человека. Мы будем бороться за твое освобождение.
– Так меня же выпустили!
– Веня, это доказать еще предстоит. Нужно завалить Зверя, он – крыша индусов на местном уровне, серьезная крыша. Александр Евгеньевич намерен на место начальника областного УВД поставить своего человека. Если мы уберем милицейскую крышу, клан индусов останется без защиты. С Копейкой проведем переговоры, если он не захочет на нас работать, будем мэра переизбирать.
– Значит, я своеобразный детонатор, взрывающий общественное мнение?
– Да, мы начали затяжную пиар-кампанию за твое освобождение, подключили общественность, организовываем акции протеста. У Зверя начнутся неприятности, его станут скрупулезно проверять. Тебя задержали незаконно. Мы будем утверждать, что не видели Вениамина Зюскинда, пусть правоохранительные органы ответят за твое исчезновение. Скандал раздуем до масштабов «дела Гонгадзе», только на местном уровне. Мы сделали из тебя известного журналиста, который только в последнее время работал помощником Черткова.
– Значит, я умер?
– Пусть так думают люди, слухами земля полнится.
– Постой Петр Николаевич, а как я потом легализуюсь?
– Думаю, за пару месяцев мы индусов прикончим, потом тебя представим публике, мол, индусы – сволочи, держали Вениамина Зюскида в подвале, а благодаря общественности нам удалось его освободить. Станешь, Веня, героем всех новостных телеканалов. У Черткова рейтинг вырастет, благотворительный фонд раскрутим, одним словом жизнь наладится. Давай, еще выпьем?
– Мне это все не нравится!
– Сынок, кто тебя спрашивает. Вот каталог – выбирай себе машину. Александр Евгеньевич принял решение и не нам с тобой его подвергать сомнению. Вместе с тобой будут жить два охранника, типа семейная пара, девушка и парень. Ребята они горячие, не зли их. Они обеспечат тебя всем необходимым.
– Значит, вы мне не доверяете?
– Мы тебя охраняем, дурак! Или ты хочешь назад к Зверю, в камеру?
Зюскинда схватили в железные тиски страшные воспоминания, он весь сжался изнутри как еж. С грустью посмотрел на Морозова, расслабленного от употребления «Родненькой». Не зря в корпорации за глаза Петра Николаевича называют Отморозок, подумал Веник. Сопротивляться бесполезно, решение принято, точка.
– Хорошо, где твоя охрана?
– В саду камеры наблюдения устанавливают, профессиональные ребята, мы их наняли специально из другого города. Нам необходима полнейшая конфиденциальность, чтобы все поверили, что ты пропал. Ясно?
Зюскинд смирился…
Если не менты забьют до смерти, то свои прикончат.
В комнату вошли двое. Женщина лет тридцати и мужчина на семь лет ее старше. Они представились, как Ольга и Тарас, узник загородного дома снисходительно мотнул им головой, хотя на девяносто девять процентов уверен – имена вымышленные. Тарас с охраняемым объектом не церемонился. Он сразу расставил акценты и четко перечислил, что именно Зюскинду категорически запрещается делать:
– По двору не ходить, забор высокий и тем не менее. Шторы на окнах плотно зашторить, музыку слушать и смотреть телевизор только в наушниках. Вопросов глупых не задавать. Мобильный есть? – спросил охранник Вениамина.
– Нет, менты отобрали и не возвратили, сволочи.
– Хорошо.
– Что же тут хорошего, – огрызнулся Зюскинд.
– Для всех мы – семейная пара, а ты должен жить здесь как мышь, тебя не слышно и не видно.
