Думаю, будет полезно посмотреть на особенности известной нам жизни и задать себе вопрос: «Какие из этих особенностей фундаментальны, а какие просто случились с нами?» Я уже отмечал дарвиновский естественный отбор как то, что я считаю фундаментальным. Я могу ошибаться. Дарвиновский естественный отбор зависит от высоконадежной репликации, наследственности. ДНК – высоконадежная репликация, потому, что она цифровая[15].
Но должна ли наследственность быть цифровой? Полагаю, что, скорее всего, должна; по нашему опыту, цифровое кодирование – более точное, более надежное, чем аналоговое кодирование, но мы можем подумать и о форме жизни на другой планете, у которой будет аналоговая генетическая система, а не цифровая. Если она цифровая, должен ли это быть одномерный код, как у нас, как в ДНК, или можно представить двумерную матрицу, которая будет считываться в процессе передачи наследственности? Я уже задавал вопрос: «Должна ли она иметь дело с белком?» «Должна ли она иметь полинуклеотидную ДНК, РНК или что-то в этом роде как отдельный репликатор?» «Должна ли она иметь пол?»
Скорее всего, не обязана, потому что довольно много существ на нашей планете пола не имеют и мы не до конца понимаем, что делает пол, так что пол, наверное, не обязателен. Должна ли она иметь отдельные клетки? Вся жизнь, которая известна нам на этой планете, либо одноклеточная, либо, если она большая, состоит из множества маленьких клеток. Можете ли вы вообразить форму жизни, которая не поделена на клетки? У клеток есть замечательная особенность: полная копия генетической информации содержится в каждой клетке, что немного странно, даже в клетках, где это не нужно. Это необходимая характеристика жизни или это просто про запас? Так просто получилось в той жизни, которую мы знаем?
Один из вариантов ответа на эти вопросы предложен Стюартом Кауфманном, видным биологом-теоретиком, который задал вопрос: «Если бы мы гипотетически повторили эволюцию, представили, что эволюция началась снова, с зарождения жизни, с первой клетки-эукариота (т. е. первой клетки не бактериального, а нашего типа: большой клетки с отдельным ядром и митохондриями и всякими такими штуками), если вы повторите эволюцию статистически значимое число раз, скажем, тысячи раз, в своем воображении – в реальности это повторить нельзя – будете ли вы ожидать того же самого или вы будете ожидать каждый раз иного результата?» Такой вопрос уместен и когда мы спрашиваем, насколько отличной от нашей может быть жизнь на других планетах. Если бы вы могли по крайней мере сказать, что повторение эволюции на этой планете будет давать те же результаты после стольких сотен миллионов лет, тогда это уже говорит вам что-то о предсказуемости жизни в целом – не так много, возможно, но кое-что.
Что же, мы не можем буквально повторить эволюцию – уж точно не с зарождения жизни, не с появления клетки-эукариота – но мы можем привести небольшие примеры повторения; например, млекопитающие, эволюция млекопитающих, которая началась задолго до того, как вымерли динозавры. Млекопитающие заняли свое место и достигли расцвета после того, как 66 миллионов лет тому назад вымерли динозавры.
Случилось так, что примерно тогда же, когда вымерли динозавры, великий южный континент Гондвана развалился и эволюция пошла отдельными путями в Австралии, на Мадагаскаре, в Новой Зеландии, в Южной Америке и даже в Африке. Млекопитающие в этих местах развивались независимо или почти независимо. Лучший пример – это Австралия, где из всех млекопитающих оказались одни сумчатые, а может быть, только один вид сумчатых, это интересная мысль. Это раннее сумчатое положило начало всему распространению австралийских млекопитающих в то время, когда другие млекопитающие параллельно развивались в Африке, в Азии, в Южной Америке и, в меньшей степени, на Мадагаскаре.
То, что вы видите на рисунке, выглядит, как собака – но это не собака, это сумчатое, и меня впечатляет, что оно выглядит, как собака, и ведет себя, как собака. Они вымерли только в 1930-е годы – они выглядели, как собаки, и вели себя по-собачьи. На этих рисунках (см. рисунок 23 на вклейке) – еще один пример. Есть три пути стать кротом, совершенно не связанных, полностью независимых эволюций кротового образа жизни, копания под землей, поедания червей и подобных вещей. Слева – наш европейский крот, по центру – золотой крот из Южной Африки, афротер, не имеющий ничего общего с настоящим кротом. Он независимо развился до кротового образа жизни. Справа – австралийский сумчатый крот, который опять-таки эволюционировал до кротового образа жизни и выглядит как крот, ведет себя как крот, но это не крот.
Есть два пути стать летающей белкой: грызун и австралийское сумчатое. Они выглядят и ведут себя почти одинаково. Эти два пути к сходному образу жизни развились независимо в Австралии и в Старом Свете.
