А вот «Студебеккер» ему подвернулся на второй же день. Буторин заехал на железнодорожную станцию, где имелись еще довоенные пакгаузы, и увидел несколько грузовых автомашин. Несколько отечественных полуторок и трехтонных ЗИСов стояли в очереди на погрузку, но среди них он заметил один «Шевроле» и два «Доджа». Это заставило его пройтись вдоль путей к складам. Так и есть, вот они, красавцы! Среди машин на погрузке стояли и два бортовых «Студебеккера». Стараясь не привлекать к себе внимания, оперативник прошелся вдоль машин. Дойдя до «Студебеккеров», обошел их справа, чтобы взглянуть, нет ли характерного повреждения кузова. Увы, борта у обеих машин оказались целыми. Потертые, поцарапанные, но все доски с заводской краской. На всякий случай Буторин осмотрел и другие машины иностранного производства. Мальчишки могли и ошибиться в марке машины, которую видели на дороге возле леса. Теперь предстояло познакомиться с водителями, завести разговоры и как-то ненароком выяснить, знает ли кто «студер» с приметным повреждением правого борта. Но знакомиться пришлось не с шоферами.
— А ну-ка стоять! — вдруг раздался за его спиной властный голос.
Буторин обернулся и увидел перед собой дуло пистолета. Перед ним стоял офицер с погонами капитана, который недобро щурился и целился из пистолета прямо ему в лицо. Несколько водителей, куривших возле своих машин, коротая время в разговорах, уставились на капитана, который целился в какого-то мужчину в гражданской одежде.
— Опустите, пожалуйста, оружие и просто проверьте документы, — попросил Буторин, понимая, что попытка сунуть руку за пазуху, чтобы достать удостоверение, может окончиться неприятностью.
— А ну-ка, медленно поднял руки! — со странной злостью в голосе приказал капитан. — Поднял, я сказал!
Оперативник с недоумением смотрел на офицера, не понимая мотивов такого поведения в глубоком тылу. Это не передовая, не расположение каких-то частей или военных объектов стратегического назначения. Здесь нет даже какой-то запретной зоны, в которую проход без пропуска запрещен. Единственная причина, по которой этот человек мог себя так вести, напрашивалась сама собой: Буторин, видимо, был на кого-то похож и этим вызвал подозрения у капитана. Спорить с таким человеком глупо, потому что его можно спровоцировать на любой необдуманный и даже глупый поступок. Вздохнув, Буторин послушно поднял руки. Капитан приказал держать их над головой и следовать в сторону кирпичного одноэтажного дома справа от пакгаузов. Они шли вдоль складов, потом вдоль железнодорожных путей, и водители, весело скаля зубы, смотрели на это представление. А ведь изменилась реакция у людей, подумалось Буторину. В 41-м, в 42-м годах так не смотрели, не потешались над нелепостью. Тогда и правда в каждом незнакомце, подозрительно появившемся человеке видели возможного врага. А сейчас многое забывается, уходит напряжение из людских сердец. Война откатилась со своей земли на запад, Красная армия освобождает от фашизма другие европейские страны. И теперь мирная жизнь постепенно возвращается туда, где не так давно гремели бои, где в небе то и дело появлялись армады самолетов с крестами на крыльях. Теперь здесь ловили ухом очередные сводки Совинформбюро, чтобы узнать, как советские войска громят фашистов и что происходит там, где сражаются близкие и родные люди. А грохот орудийных выстрелов воспринимался как салют в честь героических побед армии, в честь освобождения городов!
— Бойцы, быстро со мной! — приказал капитан разводящему со сменой караула возле водокачки.
Когда Буторина заводили в здание комендатуры, он подумал, что умения у этих людей нет совсем. Он мог бы уже раза три разоружить одного бойца, перестрелять остальных и скрыться в лесу. Да, эти люди никогда не имели дела с диверсантами, и кроме подозрительности их энтузиазм ни в чем не проявлялся.
В комнате, куда его затолкали стволами автоматов, капитан отошел к столу и приказал одному из автоматчиков обыскать Буторина. Отдав свой ППШ напарнику, солдат довольно быстро нашел под одеждой в кобуре пистолет, что заставило капитана с довольным видом заулыбаться.
— В правом кармане брюк, — подсказал Буторин солдату.
Боец похлопал по карману ладонью, потом сунул туда руку и вытащил красную книжечку удостоверения. Сцена была похожа на нечто из классики, поставленное в провинциальном театре. Обычно в пьесах для таких случаев имеется ремарка «немая сцена». Сейчас она проявилась во всей красе классической драматургии. Солдат, достав книжечку и держа ее в руках, сразу же увидел большие буквы «НКВД» и замер на месте. То ли боясь выронить удостоверение, то ли боясь его передать капитану и тем самым стать соучастником страшного преступления против всемогущих органов госбезопасности.
— Просто передай товарищу капитану мои документы, — спокойным голосом посоветовал Буторин. — Не бойся, не укусит.
