Но даже здесь, в этой ледяной пустоте, был намек на жизнь. Из трубы одного дома вилась тонкая струйка дыма, растворяясь в небе. А на подоконнике другого стояла крохотная елочная ветка, украшенная красной звездой из фольги — подготовка к Новому году, который Москва встретит с надеждой, уже веря в близкую победу. Город жил своей военной жизнью, он работал, служил, помогал фронту чем мог…
Сосновский еще раз бросил взгляд вдоль улицы и решил, что ждать больше не стоит. Сняв перчатки, он сунул руку в карман, нащупывая пистолет. Придется идти без перчаток, хоть и мороз. Оружие может понадобиться в любой момент. Пройдя метров сто, Михаил увидел проход в заборе. Снегом еще не занесло следы сапог. В окнах больницы не было света. Это давало надежду, что никто не станет выглядывать из окна, боясь нарушить светомаскировку. Это может увидеть милиционер, и тогда нарушителю не поздоровится. Вот и машина. Чтобы меньше торчать в больничном дворе, Сосновский решил сразу забраться в нее, а уже там разобраться с грузом. По возможности, не оставляя следов.
Увы, везение — дама непостоянная и ветреная. Когда Михаил прошел расстояние от забора до машины, в здании открылась дверь. Высокий мужчина в военной шинели с портупеей вышел на улицу, следом за ним торопливо выбежал шофер Лопатин.
— Давай, заводи, — приказал военный и тут же вместе с шофером замер на месте, увидев возле машины постороннего человека.
Самое простое, что в этой ситуации мог сделать Сосновский, — просто, не глядя ни на кого, спокойно пересечь больничный двор и выйти на улицу. Но на пути появились еще двое, причем каждый держал правую руку в кармане пальто.
— А ну-ка, стоять, приятель! — раздался голос, который когда-то был хорошо знаком Сосновскому.
Он, остановившись, повернулся и недовольным голосом спросил:
— Вы это мне? — А его рука скользнула к карману, в котором лежал пистолет.
— Михаил! Держи руки на месте! — всматриваясь в лицо Сосновского, произнес шофер. — А я все голову ломаю, откуда мне это лицо знакомо. Не узнаешь меня?
— Не припоминаю, — небрежно бросил оперативник, стараясь не выдать, что он теперь окончательно узнал Вадима Турминова.
В принципе ситуация была не критичной. Наверняка эти люди постарались бы избежать стрельбы на московской улице. Всего один бросок в сторону с выхватыванием пистолета — и они потеряли бы преимущество неожиданности. Ну а дальше уже чье мастерство окажется выше. Но Сосновский понял, что упустил нужный момент, свой «бросок в сторону» нужно было делать сразу, как только вышел этот военный с погонами полковника медицинской службы.
От сильного удара по голове слетела шапка, и Михаил провалился в темноту…
Платов внимательно слушал оперативников, не перебивая их. Волнение Шелестова из-за того, что Сосновский вдруг исчез, он понимал. Но ведь группа даже близко не подобралась к вражеской резидентуре: никаких свидетельств, что разрабатываемая группа лиц может иметь хоть какое-то отношение к делу Феникса, тоже пока не было.
— Так, хорошо. — Платов задумчиво крутил в пальцах карандаш. — Значит, группа скупщиков ценностей, по-вашему, имеет низкую квалификацию. Я так понял, Борис Михайлович?
— Совершенно верно, — кивнул Коган. — Они знают лишь азы оценки и не в состоянии отличить кинжал прошлого века, изготовленный мастерами на Кавказе, от изделия, изготовленного в то же время, скажем, в Петербурге. Не могут на глаз отличить литье московское от уральского и тем более краснодарского и совсем не разбираются в стилистике иконографии разных исторических периодов. Такое ощущение, что их научили только азам оценки возраста художественной краски, старения металла и отличия драгоценных камней от поделочных.
— Не было времени на подготовку? — задал наводящий вопрос Платов и внимательно посмотрел на Когана.
— Нет, Петр Анатольевич, тут дело, я думаю, не в сроках, затраченных на подготовку агентов. Тут для нас подсказка о принципе деятельности этих групп. Они рассчитаны не на поставку образцов в художественные музеи или для пополнения частных коллекций. Это временщики. Их задача — обеспечение одной операции, точнее, одной ее стороны. Если резидентура сохранится, немецкая разведка придумает другой способ.
— Хорошо, — кивнул Платов. — Согласен. Я тоже об этом думал. Виктор Алексеевич, что по машине?
— Вы запретили «водить» ее по городу, — не удержался от комментария Буторин, — поэтому у нас мало информации о том, что могло происходить по пути движения машины по городу. Но в целом я могу сказать, что кроме работы в городской клинической больнице эта машина скорой помощи часто откомандировывается в распоряжение Главного военно-санитарного управления Красной армии. Сразу скажу, что ничего необычного в этом нет — многие московские медицинские стационары, в которых помимо военных госпиталей проходят лечение советские военнослужащие, предоставляют свой транспорт военным медикам Главка. Тут речь идет и о доставке медикаментов, медицинского оборудования, перевозке пациентов из одного учреждения в другое и еще десятках вопросов военно-медицинского сотрудничества.
