Сегодня Адвокат прислал машину в условленное место, и угрюмый, неразговорчивый водитель отвез Когана в село Крылатское недалеко от Москвы. Здесь, как говорили, чуть ли не во времена Ивана Грозного была построена деревянная церковь, а через сто лет на ее месте появилась белокаменная с голубыми куполами. Посмотреть на нее и помолиться приезжали до революции даже из других районов. А осенью 1941 года разобрали купол и снесли до первого яруса колокольню, потому что высокие точки служили хорошими ориентирами немецким самолетам и артиллерии при нанесении бомбовых ударов по Москве. Сюда, под развалины часовни, где летом рос бурьян, а зимой все заметало снегом так, что и окна не было видно, Адвокат и привез Когана. И, видать, не первого его, потому что здесь стоял стол, наскоро сбитый из горбыля, и две лавки на чурбаках.
— Привез? — коротко спросил Адвокат, зажигая керосиновую лампу, и уселся на лавку, сложив в ожидании крепкие руки на столе.
— Ну ты и забрался в глушь, — усмехнулся Коган, мысленно отсчитывая время.
Оперативная группа должна появиться минут через пятнадцать. Платов придумал какую-то хитрую систему наблюдения, которая не попалась на глаза угрюмому шоферу Адвоката и не упустила машину из поля зрения. Коган надеялся, что не упустила.
— Ничего, береженого Бог бережет. Ты в последнее время стал что-то мало товара привозить, Ветеринар. На сторону работаешь? Договаривались ведь, что первым делом все мне показываешь, а уж потом, если есть желание…
— Я не в магазине товар беру, — огрызнулся Коган, доставая из вещмешка сверток и разворачивая на столе оберточную бумагу, а потом и женский шерстяной платок. — Обнищал народ. Если у кого что и было, давно уже продали, еще года два назад. А для тебя у меня одна красивая вещица есть — итальянское клеймо. Про то, что это прошлый век, утверждать не стану, сам погляди, Адвокат. Но по мне, это не подделка.
И Коган поставил на стол тяжелую скульптуру Венеры Милосской, уменьшенную копию известной античной работы. Адвокат достал из кармана лупу и стал рассматривать скульптуру, потом положил ее на стол и принялся читать, что написано на основании постамента.
— Буквы вроде греческие, — тихо проговорил он. — А что за лавровая ветвь рядом с надписью?
— А черт ее знает, — пожал плечами Коган. — Слышал, что известный французский мореплаватель Жюль Дюрвиль, который увидел скульптуру одним из первых, описывал ее в своих мемуарах, и у Венеры были руки. Левая, поднятая вверх, держала яблоко, а правая придерживала складки ниспадающей ткани. Может, и соврал француз, но есть эскиз, который он привез французскому послу в Турции. На рисунке якобы у Венеры обе руки, а вот привезли статую покупателю уже без рук. Говорят, Дюрвиль придумал приключенческую историю, достойную пера Жюля Верна. И якобы он же заказал в Греции уменьшенную копию богини. А сюда она попала из Франции к русскому царю, и во время войны 1812 года французы ее похитили и пытались вывезти во Францию. Но закончилось все, как закончилось, а скульптура осталась под Москвой в деревушке, где я ее и нашел.
Коган не врал, он просто дополнял историю, половину которой знали искусствоведы, и тянул время, отвлекая занятной историей своего делового партнера.
Адвокат разглядывал скульптуру и кивал головой.
— А гипс действительно не наш, — проговорил он, не отрываясь от лупы и проводя по поверхности скульптуры пальцами. — И обработка чистая, почти полировка.
Громкий голос раздался снаружи, как раз с той стороны, где осталась машина с угрюмым водителем. Коган решил, что в этой ситуации ему лучше первому проявить тревогу. Адвокат замер со скульптурой в руках, прислушиваясь к звукам. И тут же раздался громкий голос майора Кондратьева:
— Стой, бросай оружие! Уголовный розыск!
— Эх вы! — грозно рявкнул Коган, вскакивая на ноги. — Прошляпили, конспираторы!
И в ответ на его слова ударили пистолетные выстрелы: один, второй, потом сразу два подряд. Адвокат вскочил на ноги, выхватил из-под пальто пистолет и процедил сквозь зубы:
— Молчи, дурак! Все предусмотрено. За мной!
Он бросился в угол подвала, отодвинул какой-то лист железа, заваленный для вида мусором, и Коган увидел довольно приличный лаз, по которому можно было пройти на корточках. Кажется, этот человек многое умудрялся предусматривать, поэтому еще и не попался контрразведке, подумал Борис и смело вошел в лаз за своим спутником. Они пробирались в темноте всего несколько минут, и все это время снаружи слышалась пистолетная стрельба. Адвокат пожертвовал своим водителем, и сейчас каждый спасался как мог.
— Тихо, — услышал Коган шепот в темноте. После минуты молчания Адвокат стал сдвигать какие-то доски наверху, и в глаза сразу ударил солнечный свет. — Выбираемся, и вниз по склону к реке, — снова шепотом сказал он. — Потом по берегу к железной дороге. Пошли!
