Во-вторых, Левиафан ускоряет процессы передачи любых сознанительных актов от индивидуума к рою. Это объясняется и недостаточной пока способностью Левиафана управлять всеми и каждым — именно поэтому нужен добровольный отказ людей от своих прав, переход как можно большего числа их в состояние человекоданных, которые уже готовы решать все свои проблемы через механизмы роя. Глобальный рой при этом находится еще на начальном этапе формирования и очень нуждается для своего продвижения в глобальных массовых кампаниях и алгоритмах. При этом надо понимать, что роевое управление проще, чем управление отдельными индивидуумами, особенно когда они ведут себя как индивидуумы с созданием и свободой воли.
Об этом говорит и известный парадокс Моравека, согласно которому процессы высокой степени понимания требуют относительно небольших вычислений, в то время как низкоуровневые сенсомоторные операции требуют огромных вычислительных ресурсов. Как пишет Моравек, «относительно легко достичь уровня взрослого человека в таких задачах как тест на интеллект или игре в шашки, однако сложно или невозможно достичь навыков годовалого ребёнка в задачах восприятия или мобильности».
Осознание технократами парадокса Моравека привело к резкому росту инвестиций в создание алгоритмов для управления высококогнитивными системами. Технократы надеются, что пока нужно приложить все усилия для достижении Цифровым Левиафаном, который и является самой сложной из таких систем, тотальной гегемонии — а работы по созданию более умелых, чем сегодня, роботов, подтянутся.
В-третьих, очень важный пункт создания роя из человекоданных — это исключения собственно людей из коммуникативного сообщества. Речь идет о людях, определяемых по старинке, о homo sapiens, то есть о людях с сознанием. Задача состоит в том, чтобы сделать из всех, кто так или иначе проявляет свою индивидуальность, отщепенцев, чтобы шаг за шагом вытеснить их из коммуникативной среды, а, возможно, в какой-то момент и выкинуть. Индивидуальные поступки, подлежащие осуждению — это те, что не были санкционированы роем, его коллективной мудростью. Роевая санкция — очень важный, ключевой момент существования датачеловека.
Исключить человека из коммуникативного сообщества можно и через создание новых медиа, каждое из которых будет забирать у человека его индивидуальность. Это можно сделать, например, давая бонусы за подражание. Чем меньше возможностей для свободы воли, тем лучше.
В-четвертых, важным для создания роя из человекоданных представляется уменьшить количество информации, с которой сталкивается человек. Для этого нужно полностью отсечь каналы информации, которые не поддаются полной оцифровке и трансформации в наблюдающие системы, то есть те каналы, которые работают в одну сторону. Каналы с возможностью нелинейной или немоментальной интерпретации будут закрыты. Например, печатные книги будут выведены из употребления, вполне возможно, как в повести Брэдбери «451 градус по Фаренгейту».
Информация, предоставляемая человекоданному, должна быть необходимой и достаточной для полного выполнения роевой задачи. Недостаток информации очень опасен, он может породить дискомфорт, пробудить мерцающее сознание и перевести человекоданное в разряд людей. Такой квантовый переход может вызвать череду неопределенностей и сработать как эффект бабочки. Избыток информации опасен по той же причине, хотя с ним справиться легче, встроив в приемный контур человекоданного органичители.
Проектирование Левиафана потребует интересных инженерных решений, и понятно, что со временем, в процессе кондиционирования роя, перед ним как целым будут ставиться совершенно новые задачи. При этом информации
В-пятых, для человекоданных будет создаваться максимальный комфорт — через виртуальные миры, например, или наркотики. Жизнь отщепенцев, с другой стороны, будет максимально затруднена. Ограничения их прав будут усиливаться, существование делаться невыносимым, будет делаться всё, чтобы отщепенцы жили в состоянии отчаяния и возвращение в рой или попадание в него казалось им избавлением от мук. После того, как отщепенца удастся сломить, однако, его сознание будет подлежать полному стиранию — за возможным исключением некоторых случаев, например, для постановки экспериментов.
