Технологическое ускорение бросает человеку вызов, не ответить на который нельзя. Человек, пока он остается человеком, всегда будет активно воздействовать на окружающую среду, перестраивать ее, пытаться улучшить и приспособить под свои нужды или даже идеалы. Поэтому остановить науку, развитие технологий не получится — или получится лишь на ограниченное время. Другое дело — направить его совсем по-другому руслу. Но для этого потребуется приложить усилия не только отдельным людям, но и сообществам, народам, и всему человечеству. Технократы последних дней любят рассуждать о технологической сингулярности — моменте, когда искусственный интеллект догонит и перегонит человека. В их понимании нет принципиальной разницы между «человеком разумным» и созданным им отражением, то есть всё может производить из себя всё. Следовательно, нет барьеров, за пределы которых стремится вырваться человек, а значит, по сути, нет и человека.
А раз нет человека, значит, всё позволено — например, перейти в своих опытах с вживлением чипов со свиней на людей, как это делает Маск. Ведь свиньи — те же люди, а люди — те же свиньи. То есть, в представлении технократов, сведение человека к машине это не порабощение, а нормальное состояние этого биологического вида.
Когда-то технократы были другими — например, упомянутый в этой книге Оппенгеймер. Даже Элвин Тоффлер в своей «Третьей волне», вышедшей в 1980 году, так описывал «людей, составляющих ядро технической революции»:
«Они начинают не с технологий, а с того, какое общество в будущем мы хотим иметь. Они признают, что сейчас у нас так много технических возможностей, что мы не можем все их консолидировать, развивать и применять. Поэтому, доказывают они, необходимо произвести более тщательный отбор и выбрать те технологии, которые отвечают долгосрочным социально-экономическим задачам. Вместо того чтобы сделать технологию нашей целью, они хотят установить контроль общественности над основными направлениями технологического прорыва. Силы Второй волны представляют те, кому нравится старый, бездумный подход к технологии: «Если это работает, производите. Если это продается, производите. Если это делает нас сильнее, создавайте»… Когда речь заходит об опасности, они только пожимают плечами».
К сожалению, «Третья волна» Тоффлера так и осталась красивым нереализованным проектом, и нынешние технократы очень напоминают те самые «силы второй волны», которых Тоффлер определил в устаревшие. Даже децентрализация, на которую возлагалась очень много надежд, не помогла.
Тоффлер восклицает в той же книге:
«Возможно ли, чтобы Старший Брат уследил за всеми тостерами и телевизорами, автомобильными моторами и кухонными электроприборами? Когда произойдет широкое распределение интеллекта во всей среде обитания, когда активизировать его смогут пользователи сразу в тысяче мест, когда пользователи компьютеров станут общаться друг с другом, минуя центральный компьютер (как это происходит во многих распределенных сетях), сможет ли Старший Брат все так же контролировать ситуацию? Децентрализация интеллекта не только не укрепит мощь тоталитарного государства, а скорее наоборот, ослабит ее. Разве при проектировании машин для исполнения наших приказаний мы не можем запрограммировать их, как Робби в классическом произведении Айзека Азимова «Я, робот», никогда не причинять вреда человеку?»
Мы знаем ответы на эти риторические вопросы: да, Старший Брат прекрасно установил контроль над населением, используя как централизованные платформы, так и децентрализованные сети. И мы, люди, сегодня не имеем власти запрограммировать машины не причинять нам вреда — напротив, машины могут программировать нас и наших детей практически на любые действия, в том числе причинять вред нам и друг другу. Пример — планомерное эмоциональное заражение через социальные сети и управление массами протестующих во время недавних событий в Соединенных Штатах и в Белоруссии.
Технократы «четвертой промышленной революции» как две капли воды похожи на своих прадедушек «второй» — только первые стали куда более циничными и совершенно пустыми внутри. Взломав обычного человека сегодня, они не хотят понять, что завтра они будут взломаны сами — а может быть, их уже взломали, просто уверили в их исключительности.
На деле выбор сегодня стоит между порабощением человека, сведением его к уровню машины — и развитием его самого.
Но может ли человек развиваться, вопреки уверенности многих в том, что
Я уверен в том, что может и должен. Да и вся его история — это постоянное совершенствование, выход за пределы, постоянное развитие духа, постоянный труд души.
