Войной, холодной или горячей, мы привыкли считать конфликт между странами, в котором так или иначе есть насилие и нарушается международное право. Конфликт этот может быть острым или не очень, но положение это ненормальное и не может длится долго. Есть конфликты между группами людей — экономические войны, война полов, война поколений, война классов, наконец, гражданская война. Люди, как мы видим, вообще очень воинственный вид. Есть культурные войны, когда воюют с абстрактными понятиями, правда, бывает, с человеческими жертвами. Есть войны с наркотиками, с преступностью, с раком, с бедностью…
Есть, наконец, старая добрая война добра со злом, где линия фронта проходит внутри каждого.
Насколько похожа на все эти войны нынешняя история? Насколько уникальна?
С самого начала исторической истерии многие комментаторы не без облегчения говорили, что это не «война с», а «война вместо»: то есть она выступает заменой некоей «настоящей» войны, возможно, третьей мировой. Что, дескать, мировая война позволит обнулить все долги, прежде всего долг Федерального резерва, а мировые элиты стали человеколюбивыми и не хотят в этот раз губить слишком много народу. Хотя и не против население подсократить — поэтому-де и запустили коронавирус.
История довольно связная, хотя я не слышал в этой связи внятных объяснений, зачем вообще нужна такая война, если можно решить проблему обнуления долгов гораздо проще: обнулив долги. Что, собственно, вот-вот и произойдет. Долги выплачивать просто не будут, а непонятливым объяснят. При помощи крылатых ракет, если потребуется.
Но война, конечно же, есть, война уже началась, хотя она и не объявлена, и то, что мы видим сейчас, лишь первые раскаты ее вполне инфернальных орудий.
И всё же, о какой войне речь, за какие цели она ведется? Кто ее участники — войско, солдаты, бенефициары? Вообще, кто с кем воюет? Где проходит линия фронта, и есть ли она вообще?
Если речи противника смиренны, а боевые приготовления он усиливает, значит, он выступает.
Необъявленная война, которая началась в марте 2020 года — это старая добрая ресурсная война. Такие войны велись на протяжении всей истории человечества, но с появлением капитализма в Новое время стали особенно ожесточенными. Войны за минералы, за редкоземельные металлы, за лес, алмазы, золото, за доступ к воде, и особенно за нефть — под знаком этих войн, собственно, прошел весь XX век, и некоторые из них спокойно переместились в чудесный век параллельных вселенных и дополненной реальности — век XXI.
Обычно ресурсные войны ведутся в бедных странах со слабыми правительствами, с продажными лидерами, которых можно купить если не за бусы, то за апартаменты в Нью-Йорке возле Центрального парка. Что транснациональные корпорации со штаб-квартирами где-нибудь в Цюрихе или Лондоне и делают. Такие войны, например, постоянно идут в Конго, где та часть доходов, которая достается туземцам от продажи ресурсов, идет на покупку оружия, и доллары на крови в итоге всегда возвращаются. Корпорации покупают обе стороны конфликта и стараются сделать так, чтобы ни одна из них особенно не слабела.
Сегодня, однако, люди стали самым выгодным ресурсом, и то, что мы наблюдаем — это первая война за новую нефть.
Большое отличие этой новой войны от старых заключается в том, что обналичить, использовать человеческий ресурс можно пока прежде всего в развитых странах — поэтому войну за контроль над этим ресурсом выгодно вести не в Африке, а прежде всего в Европе. Ну, и в России, которая является достаточно развитой для того, чтобы контроль над ней имел смысл.
«Удар войска подобен тому, как если бы ударили камнем по яйцу: это есть полнота и пустота», пишет Сунь Цзы в «Искусстве войны». Полнота в данном случае — это армия, которая собирается в кулак для победы над врагом, а пустота — это враг, то царство, которое нужно покорить.
Диспозиция такова. Царство в нашем случае — это даже не какая-то отдельная страна, а весь мир, вся наша нейронная цивилизация. Люди в ней — не атомы даже, а нейроны, со своими ядрами, дендритами и и аксонами, соединенные современными технологиями в нейронные сети. Естественные нейронные сети при помощи многоуровневых систем соединены с искусственными, так образуются гиперсети, передающие сигналы управления.
