Ладлоу, штат Колорадо, долго был городом-призраком, и казалось, что ужасы этого городка, ужасы второй промышленной революции, уже никогда не повторятся. Нам сулили экологическое, гуманистическое, пацифистское будущее, «Третью волну», «Зеленую волну», экологическое сознание. Но потихоньку мы возвращаемся туда, Ладлоу, в его покинутые шахты, откуда извлекалось концентрированное тепло Земли, на склоны гор, откуда так хорошо простреливается всё вокруг.
Рокфеллеры никуда не делись, они всё ещё с нами. В наш мир уже вернулись частные армии, купленные власти, целые города, принадлежащие банковским и промышленным магнатам, тысячи работников, продаваемых ими друг другу или даримых. Но даже рабство — это только начало. Гораздо ближе, чем думают, стал мир полного бесправия рабочих, эксплуатации детского труда, мир, где придется платить просто за право жить, и будет еще хорошо, если удастся откупиться деньгами, а не здоровьем и жизнями детей. Харари и другие заблуждаются: их подход выльется не в то, что к животным на бойне будут относиться как сейчас к людям, напротив, к людям будут относиться так же, как к животным на бойне. По отношению к старикам во время эпидемии коронавируса можно видеть, как быстро человечество впадает в варварство, когда за людьми не признаются их базовые права, завоеванные в многовековой борьбе и проистекающие из понимания человека как сознательного — и ответственного — создания со свободной волей. Нет, в мире Деннета, Харари и Канемана. Уходит свобода воли, уходит концепция уникальности человеческого сознания — и власти лишаются тормозов, перестают чувствовать какую-либо ответственность в мире, который, по их мнению, устроен как гигантский компьютер, где для них важно одно: исполнять указания Цифрового Левиафана.
Мама Джонс добилась того, что о бойне в Ладлоу заговорила вся страна, и семья Рокфеллеров решила нанять двух цепких экспертов в области пиара, Айви Ли и Макензи Кинга, чтобы как-то укрепить свой резко пошатнувшийся имидж. Собственно, Айви Ли и основал современный пиар, а Макензи Кинг впоследствии стал премьер-министром Канады.
Ли убедил Джона Рокфеллера-младшего поехать в Колорадо, встретиться там с шахтерами, их женами и детьми, проинспектировать условия работы и быта, пообщаться с простым людом и выслушать все жалобы. Все это время за Рокфеллером ходил фотограф, пресс-релизы о его общении с народом стали расходиться по газетам, и миллиардер предстал перед обществом в более гуманном свете.
С тех пор Рокфеллеры поняли, как важно умение если не быть, то казаться и что хороший пиар не менее важен для ведения крупного бизнеса, чем умение выжать все соки из работников, выдавливание конкурентов или «решение вопросов» с политиками. Ведь армия буржуазного государства может спасти тебя раз или два, но долго на штыках не усидишь. Одним из последствий бойни в Ладлоу стал внезапно вспыхнувший интерес не только у Рокфеллеров, но и у других семей американских миллиардеров ко всему тому, что может обеспечить положительные заголовки в газетах. Поддержка искусств и образования, без вариантов, давала прекрасный пиар, ибо что может быть лучше, чем забота капитанов бизнеса о будущем ваших детей и высоких моральных принципах. Этот подход сегодня уже можно назвать «старой школой», ибо мир изменился, и технологические предприниматели всё меньше стремятся выглядеть добрыми. Если хороший пиар и представляет для них интерес, то лишь в странах, где они аккумулируют профит и платят налоги, а весь остальной мир может катиться ко всем чертям. Можно, как Билл Гейтс, заняться благотворительностью в третьем мире, но лишь до той поры, пока это будет давать хорошие заголовки в «Нью-Йорк Таймс», и в любом случае важно понимать, какую конкретную прибыль принесет ваша инвестиция в благотворительность. Каждый доллар, потраченный на бедных детей Зимбабве, должен работать и обернуться сотней, а лучше тысячей. Например, вложения фонда Гейтсов в Всемирную организацию здравоохранения через контроль над этой организацией способствуют созданию триллионного глобального рынка вакцинирования от ковид-19. Нет сомнения, что этот рынок уже сейчас поделен между компаниями связанной с Гейтсом «большой фармы».
Дальнейшая удивительная история хорошо иллюстрирует движение капиталистов второй промышленной революции от откровенного бандитизма и хищничества к охране дикой природы и спасению китов. Только помните, читая эту историю, что после распада СССР маятник качнулся в противоположную сторону, и капиталист-бенефициар четвертой промышленной революции куда более похож на своего грабителя-прадеда, чем на либерала-отца.
