Человек за бортом полностью

Прижимая к груди сумку и багет, я протискивалась сквозь толпу и наконец выползла у какого-то особняка с вращающимися дверьми. Но стоило вздохнуть свободно, как передо мной возникли жандармы в черной форме. Они велели пройти с ними и не оказывать сопротивления, «иначе будет хуже». Попытки доказать, что я оказалась здесь случайно, не помогли. В толпе послышались крики – это разгоняли и задерживали других протестующих.

Дома меня ждал серьезный разговор. Папа внушительно заявил, что разумный человек, а тем более разумная девушка, никогда не полезет в политику. Мама всхлипывала и утверждала, что так мне ни за что не найти хорошего мужа. Тусклый свет подчеркивал каждую морщинку на их лицах, они казались постаревшими и несчастными – зато в кои-то веки были единодушны. Я слушала и молча кивала, однако когда родители потребовали выбросить все перешитые костюмы Жака и вернуться к юбкам и кардиганам, я бесцветным голосом сказала: «Нет». И тем же отвечала на все приводимые аргументы. Когда в монологе повисла пауза, я воспользовалась ею и спросила: «Мы закончили?» Во время разговора покидать комнату не дозволялось. «Сама как думаешь?» – холодно произнесла мать. И, взглянув на календарь – на нем алело 12 января, день рождения Келси, – я решила, что уйти будет прекрасным решением. И не только из комнаты.

За обедом я объявила семье, что Винсента Тиме, моя подруга, уезжает в Москву и просит меня пожить у нее и присмотреть за домом. Ответом послужила пренебрежительная тишина – и я восприняла ее как согласие. Искренне удивился, пожалуй, один Жак: он застыл с вареным яйцом во рту. Позже, в моей комнате, когда я закидывала вещи в большой синий чемодан, он присел на узкую кровать и пробормотал: «А как же я?» – и от глухой тоски в его голосе мое сердце сжалось. Я взяла его за руку, не находя ответа, но он улыбнулся мне первым: «Да ладно, Софи, не грусти. Придумаю что-нибудь». Его тепло согрело мне душу: прежде чем выйти на улицу, я нашла в себе силы попрощаться с родителями и пожелать им беречь себя.

«Не голодай, хорошо? Я могу приносить тебе обеды», – сказала я Жаку извиняющимся тоном, когда он в пальто поверх одной сорочки вышел провожать меня к перекрестку.

«Не надо, сестрица. Лучше сама не забывай есть как следует. А то, наверное, у Капитанов твоих одни устрицы да просекко».

«Звучит не так уж и плохо! – рассмеялась я. – Беги домой, не то простынешь».

Жак сжал меня в крепких объятиях.

У поворота послышался мерный перестук копыт. Две вороные лошади тянули бордовую карету, на козлах сидели мои старые знакомцы: кучер Винсенты Луи и ее лакей Франс. Последний лихо соскочил и предложил мне руку, но я вежливо отказалась от помощи и запрыгнула в карету сама, поручив ему чемодан. Меня окутал аромат любимых духов Винсенты – жасминовых, но с легкой перчинкой – и мягкий свет кованых канделябров. Он подсвечивал алую суконную обивку и золотые дверные кармашки, где, я знала, прятались конфетки, вода в резной стеклянной бутылке, несессер на шатлене и аптечка. Как Винсента любила приговаривать: «Если вдруг что».

Фасады зданий по сторонам постепенно становились чище и изящнее – прекрасный шестнадцатый округ, – и наконец среди прочих элегантных домов просиял статный, огражденный ажурной решеткой особняк Винсенты. На туях и кустах в бордовых защитных полотнах мирно лежал снег, а на входной двери из красного дерева сверкал окрыленный якорь в штурвале.

Не успела я сойти с подножки, как из дома мне навстречу выпорхнул Найджел, сердечный друг Винсенты. Его сопровождало облако морозного пара, щеки его тут же зарумянились. После приветственного рукопожатия он взял мой чемодан, хотя знал, что обычно я обхожусь без помощи. Поставил его в прихожей, набросил пальто и вернулся на крыльцо с сигаретой. По дубовой лестнице уже спускалась моя дорогая Винсента, на ходу повязывая алый шарф. Камеристка Алис спешила следом, помогая уложить его и закрепить брошью так, чтоб не помять прическу и не задеть украшавшие ее алые розы и банты. Мы с Винни обменялись поцелуями в щеку. Обрадованная моим визитом, она спросила, останусь ли я сегодня на ночь. Я замялась и потупила взгляд.

– Можно мне пожить у тебя какое-то время? Я могу делать что-то взамен, например, помогать тебе готовиться к выходам, – улыбнулась я Винсенте и бледной, невысокой, как и я, Алис.

Винни усмехнулась:

– Ну, скажи еще, что будешь здесь за горничную и за садовника. Дорогая, ты моя гостья, иначе и быть не может. Оставайся сколько потребуется.

– Спасибо тебе.

Я тяжело вздохнула и присела на банкетку, ожидая, пока Алис закончит с головным убором Винсенты. Мысль о том, что я могу остаться в этом доме безвозмездно, была для меня так же странна, как для Винсенты – предложение моих услуг.

Найджел приоткрыл дверь и сообщил, что пора выходить.

– Ты ведь поедешь с нами развеяться?

– А там будет Элиот Ричмонд?

– Конечно. Они с Келси давние друзья.

– Нет, тогда я не поеду, спасибо, – хмыкнула я.