В длинном зеркале за спиной Винсенты я поймала свое отражение: под глазами, явно заплаканными, лежали тени, волосы в беспорядке, костюм давно не чищен. Пришлось бы переодеться и нанести макияж – об этом я даже и думать не хотела.
Винсента проследила мой взгляд и догадалась, о чем я думаю.
– Давай-ка я позову визажистку и парикмахершу, а мы костюм подберем?
– О нет, дорогая, ты слишком добра.
– Почему же?
– Мне они не помогут. Как ты однажды сказала: на тебя в детстве орали, когда следовало бы обнять, и это заметно. По мне сейчас тоже заметно. Даже если я надену дорогой костюм и подведу глаза.
Винсента присела рядом. Брови над ее большими глазами сложились трагичным домиком, а губы дрогнули.
– Мне бы просто прийти в себя, – заверила я ее. – Правда. Передай Келси мои самые искренние поздравления. А, да! И скромный презент. – Я протянула ей маленькую позолоченную фигурку парусного корабля, на котором мастер по моей просьбе выгравировал окрыленный якорь и штурвал – тот самый герб или, лучше сказать, эмблему, которая присутствовала у Винсенты почти везде, прямо как всевидящее око у франкмасонов. – Прости, не нашла коробки.
Винсента взяла у меня из рук кораблик, а потом крепко обняла.
– Помни: ты можешь оставаться у меня столько, сколько захочешь.
– Спасибо, дорогая моя. Я очень это ценю.
Винни проводила меня в панорамную гостиную – как и сам особняк, эта комната была круглой. Из огромного створчатого окна открывался вид на заснеженный сад и оживленную улицу. По дорожке к воротам пробежал Найджел, нагруженный подарочными пакетами, и у забора лихо перемахнул через сугроб. Он мог спокойно обойти его, но легких путей никогда не искал. Затем вышла и Винсента, взяла его под руку – и с ней Найджел пошел медленно, осторожно ступая.
Алис принесла кофе и спросила, чего мне хотелось бы из закусок: я попросила хлеба с маслом. Отдав распоряжение кухарке, она проводила меня на второй этаж, в спальню, ранее принадлежавшую кузену Винсенты, Герману. Это была просторная комната в светло-голубых тонах. Зимний свет из трехстворчатого окна в эркере падал на письменный стол, играл на шелковом балдахине высокой кровати. Стены украшали морские пейзажи, дипломы и медали. В семье Тиме успех был фамильным.
На полукруглом столе беленого дуба лежала стопка бумаг; кожаная папка блестела золотым тиснением на окрыленном якоре со штурвалом и буквах «Лига Компаса». На полке сверху стояли статуэтки парусных кораблей.
Возможно, если бы не дружба с Винсентой, я бы думала, что Лига Компаса – просто элитный яхт-клуб. Форма, атрибутика, встречи раз в неделю в дорогом ресторане… Но, как говорит Винсента, «во все века тайное пряталось в самом очевидном».
Тайные общества никогда не будоражили мой разум. Окутанные кровавыми слухами, они казались мне чем-то нездоровым и гниловатым, как сырой воздух катакомб. Пентаграммы и ведьмовские накидки, странные ритуалы в заброшенных храмах – все это было похоже на фарс. А вот те общества, которые позиционировали себя как закрытые клубы, но действовали как закулисная власть… О, вот это казалось настоящим. Подлинным. Именно таким частным клубом и была Лига Компаса.
Так мне Винсента однажды и сказала: «Это просто… ну, клуб, в котором состоят наши отцы. Собираются с сослуживцами». Потом она добавляла все больше информации: «Они на этих встречах решают важные вопросы. Помогают связать одних влиятельных людей с другими влиятельными людьми. Не знаю, какие-то мужские дела».
Затем она, каким-то случайным вечером потягивая вино в гостиной, пробормотала: «Да я тоже в нем состою на самом деле, просто пока неофициально. Капитаны на протяжении многих лет были исключительно братством, поэтому скептически отнеслись к моему присутствию в их рядах. Ну и за членство, конечно же, приходится платить. Хотя, как по мне, это мелочь. Двести тысяч… В общем, чисто символическая сумма. Понимаешь?»
Я кивнула, но поняла только, что моя лучшая подруга состоит в какой-то организации – древней, консервативной и чертовски богатой.
«Винсента, а ничего, что ты мне сейчас об этом сказала? За мной не придут?» – усмехнулась я тогда.
«Не бойся, мы не настолько влиятельны. В последнее время общество угасает. Все меньше желающих, все меньше заслуг. Другие держатся на плаву, а мы будто за бортом. Поэтому я, собственно, тебе и рассказала. На нас, в отличие от коллег, не обращают внимания».
«А кто ваши коллеги?..» – полюбопытствовала я, ожидая услышать что угодно, но не то, что Винни так простодушно перечислила:
«Ну, вольные каменщики, в первую очередь. Гностики. Розенкрейцеры. Есть еще Пауки, но с ними мы стараемся не взаимодействовать».
Настало время ложиться спать, но золотые звезды меж кораблями на темно-синем куполе балдахина были бессонны, как и я в ту ночь.
