Николай, не давая Лапе опомниться, двинул ему сапогом между ног. Когда обидчик Димы кулем повалился на землю, он продолжил наносить удары по всем частям тела без разбора. Поверженный враг беспомощно дергался, испуская звуки, похожие на хрюканье.
Он подумал, что Лапе не выжить, но брат вовремя остановился.
— Еще раз поймаю, конец тебе, — громко объявил Николай.
С тех пор уличные безобразия прекратились. А у него появилось ощущение, что за старшим братом можно укрыться, как за каменной стеной. В подпольную организацию он тоже подался по примеру Николая, который просто преклонялся перед ее вождем. «Нет второго такого человека в России», — повторял брат, и он верил. Сам, правда, с вождем не виделся.
Три года под надзором тянулись как, наверное, тридцать три. «Ни во что не вмешиваться, ждать», — сформулировал задачу Николай. При попытке восстановиться в университете ему показалось, что старший не прочь вернуться к прежней жизни, без революции. Ведь чего или кого ждали, было непонятно… Отказ будто подстегнул брата. Их мирная московская жизнь закончилась внезапно, после очередного возвращения Николая из Петербурга (он одним днем посещал столицу, когда средства позволяли). И вот — до великого дела рукой подать.
Чем ближе был этот день, тем больше у него возникало сомнений насчет Верного. Потрясенный гибелью Надежды, главный исполнитель погрузился в себя. На общей встрече, где поклялись отомстить, выражение его глаз совсем не понравилось Греку. «Может, лучше я его заменю?» — спросил он брата, когда вернулись в убежище. «Нельзя менять, иначе весь план посыплется», — отрезал Кречет. Причину не объяснил, а допытываться было не принято. В организации каждый знал только то, что положено знать. Родственные связи не имели значения.
<p>Глава девятая</p>Последние приготовления
— Я, кажется, понимаю, какой ответ пришел из Пскова…
— Да, означенный Архипов живет у себя дома. Занят извозом. Благонамеренного поведения, женат, двое детей, — пересказал текст депеши Козлов.
Григорий Денисович кивнул своим мыслям.
— Паспорт терял?
— Паспорт был у него украден в трактире возле Обводного канала в феврале сего года, во время пребывания в Петербурге с обозом. О чем Архипов немедленно донес в полицейскую часть. Выдали новый.
— Приметы тоже не совпадают?
— Нет, конечно.
Ничего другого Платонов и не рассчитывал услышать. Сыскная полиция, проявив похвальное упорство, нашла среди тысяч столичных извозчиков того, кто мог быть сообщником Соколовского-Кречета. Под именем Андрея Осиповича Архипова, крестьянина Псковской губернии, тот приступил к работе с начала марта, а получил расчет 12 мая, якобы по семейным обстоятельствам. «На следующий день после ограбления на Новой Исаакиевской», — присовокупил помощник градоначальника, хотя Григорий Денисович мог обойтись без подобного комментария.
Нанимателю самозваный Архипов не показался подозрительным. Ну, бороду брил очень коротко, не по-крестьянски, да больше помалкивал, чем говорил. Что такого? В загаре хозяин тоже не увидел чего-то особенного. Мало ли, кто где загорает. Не начни агент расспрашивать и выпытывать, натурально не подумал бы плохого. Ночевал новенький в казарме, вместе со всеми, выручку приносил исправно, жалоб на него не было.
