Возле столовой их встретили двое парней, пригласили в стоявшую рядом машину. Там они помогли промывальщику освободить карманы и бережно отцепили подвешенный на шнурке тяжелый мешочек величиной с кулак.
Новичок-дробильщик зашел в кабинет директора, рудника, вежливо извинился и положил на стол удостоверение.
Не обращая внимания на документ, директор бросил, пытливый взор на стоявшего перед ним человека:
— Простите, мы где-то встречались… Кажется, в районе?
— Да. Капитан милиции Ильичев. Поработал немного у вас на фабрике.
Это вы… дробильщиком?
Директор растерянно рассматривал перемазанные резиновые сапоги, забрызганную характерной серой грязью спецовку, спутанную волнистую шевелюру этого молодо-
го улыбающегося человека с хорошими теплыми глазами.
— Вы… действительно больше похожи на рабочего фабрики, чем на "капитана! — не удержался он, тоже уже улыбаясь.
— Вы уж, пожалуйста, извините, что пришлось обмануть и вас, и рабочих фабрики… Они ни при чем. Народ у (вас золотой! Но бывает, что одна ложка дегтя бочку меда испортит!
— Да вы садитесь, — с опозданием пригласил директор рудника.
— Спасибо, потом! А пока… пока ученым скажите, чтобы ехали домой. Нашли мы в чем дело. Промывальщика вашего берем с собой, а изъятое золото взвесим и сдадим в банк, как положено. Изъяли порядочно.
— Ну-у?
— Да. Теперь остается узнать, для кого о;н старался.
Уже в дверях Ильичев, обернувшись, попросил:
— Пусть на меня начальник ЖКО Попов не обижается за песенку… Все-таки на пользу: сегодня душ уже работает! Обо мне пока говорить никому не надо. Когда- нибудь потом.
— Простите, вы очень торопитесь?
— Да, наша работа по этому делу только еще начинается.
…Задержанный с золотом промывальщик повел себя на допросе неожиданно:
— Виноват кругом… Просить прощения не буду. Дозвольте только еще золотишко сдать, которое я прибрал…
Было уже поздно, почти ночь, но Ильичев, возглавив оперативную группу, снова выехал на рудник.
Не доезжая до фабрики, машина остановилась.
— Здесь, — громко сказал промывальщик.
Он уверенно, не ожидая, пока ему посветят фонариком, пошел к мосту через ручей. Ильичев шел рядом, Доранов — чуть сбоку, остальные — сзади. Промывальщик, согнувшись, полез под мост в узкое пространство, хорошо освещенное лучами карманных фонарей. Отодвинул большой валун, другой, еще несколько…
«За нос водит? — подумал Ильичев. — Но зачем?»
Человек продолжал греметь валунами в студеной воде. Наконец он выпрямился, протянул темного стекла бутылку, чем-то плотно набитую и залепленную.
— Вот и все…
