В райотделе сумку опорожнили. Из нее извлекли пакет, судя по упаковке, подготовленный к пересылке на большое расстояние. В пакете среди бумаг и тряпок насчитали одиннадцать маленьких узелков с россыпным золотом и несколько самородков. Тут же лежало никому конкретно не адресованное письмо, в котором автор сообщал о посылке золота, хвалил добычливое лето и сетовал на недостаток денег.
— «…Остальные пришлешь «артисту». Еще заход, и я сматываюсь…» — прочитал вслух Ильичев и, обращаясь к задержанному, спросил:
— Писали вы?
— Нет.
— А золото ваше?
— Нет, ничего не знаю…
Постепенно приходя в себя от неожиданности, Серегин начал рассказывать про какого-то Николая, который попросил его подержать у себя посылку до приезда инженера.
— Почему же Лопаев не взял у вас пакет? И зачем было прятать его в яме? Вы же приехали с пустой сумкой, а посылку подобрали в укромном месте недалеко от дороги.
— Так инженер велел.
— Почему Лопаев не взял пакет?
Не знаю.
Кому принадлежит это золото?
У Серегина снова потухли глаза. Облокотясь на стол, он упрямо повторил:
— Не знаю…
Дальше все пошло своим чередом. Через полчаса милицейский «газик» подкатил к дверям аэропортовской гостиницы. Расталкивая ожидающих вылета пассажиров, Романов разглядел в толпе своих оперативников. Все были на местах: двое весело спорили о чем-то у входа в гостиницу, один листал журнал, сидя на скамейке под окнами люкса.
«Отлично! — с удовлетворением отметил про себя начальник ОБХСС. — Значит, Лопаев находится в номере».
— Внимание! Берем… — тихо обронил Романов, проходя мимо споривших. Они двинулись за ним по небольшому коридору. Не стучась, Романов рванул дверь люкса.
— Руки вверх!
Геолог смертельно побледнел, выронил газету и встал вытянутыми руками.
Пака его обыскивали, он молчал, но затем начал бурно протестовать:
— Я так не оставлю! Сейчас не двадцатый год! В Москву напишу, всюду! Нападать с оружием на порядочного человека!
Из шкафа извлекли широкий пояс, сделанный специально для транспортировки золота, а на столе появилась записная книжка Полева с множеством адресов и телефонов…
На допросе Лопаев вел себя нервозно, обвинял милицию в терроризме, обещал жаловаться.
— Где золото?
— Какое золото? За кого вы меня принимаете? — шумел Лопаев.
— Где ваши сообщники? С кем вы работаете?
— Как вам не стыдно! Я здесь никого не знаю…
Когда ввели Серегина, Лопаев разом осекся и замолчал.
— Знаете этого человека? — спросил Серегина Ильичев.
— Знаю.
— Посылку должны были отдать ему?
— Ему.
— Он лжет! — не выдержал Лопаев. — Я его впервые вижу. Это провокация!
Вошел эксперт научно-технического отдела. Он положил перед Романовым фотографию, изображающую Лопаева и Серегина во время беседы на дороге к аэропорту^ Была отчетливо видна даже лежащая на земле плетеная хозяйственная сумка. Их сняли из кабины проходившей мимо машины.
— Вы? — спросил Романов, протянув снимок инженеру.
— Я…
Он вдруг спохватился, запротестовал:
— Вы не имеете права сравнивать меня с ним! Я инженер, приехал оформлять пенсию, а это случайное знакомство…
— Золото, изъятое у Серегина, ваше?
— Ложь! Я не видел никакого золота!
Может, и о переводе на тридцать а'ысяч вам ничего не известно. Почему же отравителем значится Лопаев Григорий Николаевич?
Этого геолог никак не ожидал. Не имело смысла все отрицать. Лопаев смахнул платком с лица крупные капли пота и заискивающе заговорил:
— Не мое золото. И деньги не мои… Меня просили привезти посылку… Мне только за проезд… Пенсия…
— Сколько вам дал Полев?
— Пятнадцать тысяч. — Он заговорил быстро, бессвязно:
— Все, все скажу… Только пожалейте… Помогу найти Полева и всех… Сын у меня в академии…
Романов с отвращением смотрел на этого жалкого, плачущего мужчину.
— Почему золото у Серегина не взяли?
— Боялся. Мне сказали, что Огаркин исчез… Сына жалко, — снова захныкал он. — Один он у меня…
— Кто вам сказал, что пропал Огаркин?
— Ковач, заведующий столовой на прииске.
Романов кивнул головой в сторону Лопаева.
— Уведите!
Когда инженера увели, спросил:
— Ковач уже у нас?
— Здесь! Билет покупал на самолет до Ленинграда на имя Лопаева.
— Сознался?
— Нет!
— Введите его.
Заведующий столовой осторожно опустился на кончик стула и растерянно смотрел на незнакомые лица.
— Ну, рассказывайте. Откуда у вас деньги, почему чужой паспорт?
— Из столовой я… заведующий…
— Уже знаем.
— Просил приезжий инженер билет купить. И деньги его. Угостил, конечно… Я и покупал…
— А где же-этот инженер?
— Инженер?! — переспросил Ковач.
— Да!
Пропал… Нету его.
— Паспорт вам оставил, деньги, а сам сбежал?
Пропал… Второй день нет…
Вторично в кабинет ввели Лопаева.
— Он?
Да!..
— Говорить будете?
— Буду. Все равно, конченый я человек, — чуть слышно проговорил Ковач и опустил голову.
Когда бывший председатель старательской артели переступил порог своего дома, он не узнал его. Все веши были переставлены, на столе лежали пачки денег, на стульях сидели трое незнакомых мужчин.
Лукин интуитивно отступил назад и хотел было захлопнуть дверь, но сзади кто-то вежливо сказал:
— Заходите! Смелее. Вы у себя дома…
