— Тогда я бегу.
— Беги! И попроси для нас карту Ленинграда. А то мы знаем его, как туристы.
— Ясно! Разрешите идти?
— Иди!.. Нет постой… Мы с тобой сейчас штатские люди, проводим в Ленинграде отпуск. Так что забудь всякие официальные обращения.
— Будет выполнено! — Доронов улыбнулся и добавил: — Это последний раз, товарищ капитан…
Перед отъездом Дмитрий еще раз долго беседовал с инженером Лопаевым, пытаясь проникнуть в психологию этого человека. Тот отчетливо сознавал свою вину и с презрением говорил о Полеве. Кстати, он рассказал о буйных попойках, в которых, кроме Полева, участвовали какие-то женщины.
Лопаев уверял, что о золоте эти женщины ничего не знают, но их влечет «красивая жизнь» и они не прочь продать себя любому, кто хорошо заплатит.
Дмитрий пытался узнать, где живут эти женщины, у которых Лопаев бывал с Полевым, но инженер либо не помнил, либо не хотел сказать их адреса. Дмитрий уловил только из его рассказа, что попойки происходили в старом: деревянном доме на Каменном острове.
«Не легко найти по такому адресу людей, которых ты не знаешь», — думал Дмитрий, обходя улицы Каменного острова. В одном дворе он попал на открытие детской площадки, в другом успел на собрание уличного комитета, обсуждавшее вопрос о «добрых соседях».
Участники собрания уже расходились, и Дмитрий присоединился к группе женщин, которые оживленно рассказывали что-то стройной белокурой девушке с блокнотом а руках.
— Мы выступим, вы не бойтесь, — говорили женщины. — Пусть попробуют от народа отмахнуться!
— Правильно, правильно! Выведем их на свет божий! — волновалась старушка в темном платке и теплых домашних туфлях. — Пусть-ка перед народом покраснеют!
— Ой, да вы даже не знаете, как это здорово! — с энтузиазмом подхватила девушка с блокнотом. — Да мы с вами… горы свернем!
Прощаясь, девушка оказала несколько приветливых теплых слов, а взволнованную старушку даже расцеловала.
— Простите, я опоздал, — обратился к владелице. пыш-. ных белокурых волос Ильичев. — Если не секрет, чему вы так радуетесь?
— А вы тоже корреспондент? — обернулась она.
— Да, только я приезжий, с Дальнего Востока.
— А-а, — разочарованно протянула девушка. — А я думала… Понимаете, это же находка!
— Скажите же, 'наконец, — улыбнулся Дмитрий. — Чем вы так пылко восхищаетесь?
— Вы подумайте, как женщины за дело берутся! Сегодня на собрании они постановили: дружить всем
жильцам коммунальных квартир! Не просто жить, а именно дружить. Шестнадцать человек выступило. Здорово, правда?
—. Здорово!
— А теперь предлагают еще одно собрание. Название даже придумали: «Кто не работает — от стола долой!» Это о тех, кто не хочет служить обществу. Есть такие, к сожалению. Кто их знает, как они живут… По закону их к ответственности не привлечешь, вроде бы не за что, вот женщины и хотят спросить у них: «На что вы живете?». Газета «Известия» подобные вопросы давно поднимает…
Девушка увлеклась и, шагая рядом с Дмитрием, с волнением рассказывала о своих впечатлениях.
Когда дошли до автобусной остановки, она вспомнила:
— Ой, да мы еще не знакомы…
— Михайлов. Дмитрий Михайлов, — отрекомендовался Ильичев.
— Лена Шаитала.
— Знаете, товарищ корреспондент, все это очень интересно. И если у вас будет время, поможем им подготовить это собрание, а?
— Конечно, поможем, — обрадовалась девушка. — Приходите к нам в редакцию.
— Хорошо. Только вы еще раз поговорите с этими женщинами, узнайте имена тех, кто не работает или живет не по средствам. Телефон я ваш записал, Лена. Завтра позвоню… Кстати, у меня о Каменном острове было совершенно другое представление. Я ожидал увидеть старинные деревянные дома с резными наличниками, террасами, шпилями. А здесь почти все новые кирпичные здания…
— О, в блокаду мы все деревянные дома на дрова разобрали. Я тогда девчонкой была, но очень хорошо это помню…
— Все дома?
— Почти все. И на Охте, и за Нарвской заставой, и на островах. Здесь на Каменном острове один или два деревянных дома остались. Там, где мы сейчас были, только подальше. Как раз мои женщины и живут в таком деревянном доме.
Дмитрий с удовольствием пожал руку Лене.
— Значит, до завтра?
— До завтра!
Автобус увез белокурую девушку, а Дмитрий поймал такси и вернулся к дому, во дворе которого недавно проходило уличное собрание. За красивым каменным особняком с выступающими «фонариками» следовало несколько нарядных многоэтажных кирпичных зданий, почти на самом конце улицы стоял двухэтажный дом, обшитый «вагонкой».
Других деревянных зданий Дмитрий не увидел.
