Лукин вошел, сел на предложенный ему стул и уставился на бумаги и деньги.
— Ваши деньги?
— Мои…
— Сколько здесь?
— Не знаю.
Лукин и в самом деле не знал, все ли деньги обнаружены или только часть из них.
— Откуда у вас столько?..
— Копил. Вся жизнь моя тут… Берег, отказывал себе во всем…
— А полный сарай пустых бутылок соседи вам нанесли?
— Старое это, не пью.
— Судя по этикеткам, половина бутылок опорожнена в этом году.
Лукин не мог прийти в себя от потрясения и не знал, что говорить.
— Так сколько у вас денег?
— Семнадцать…
— Нет, тридцать пять тысяч!
— Сорок пять, — поправил Ильичев.
Забыл…
— А куда возили ночью золото с Серегиным, помните?
— Спрятали. Спрятали золота!..
Ильичев переглянулся с товарищами.
— Где?
— Далеко. В шурфе, возле затопленной шахты.
«Неужели не все золото взяли у Серегина и Лопаева? — мелькнула мысль у Ильичева. — Надо проверить»,
— Поехали!..
Неподалеку от старой затопленной шахты Лукин попросил остановиться. Ткнув заскорузлым пальцем в засыпанный шурф, отрывисто сказал:
— Здесь зарыто…
По очереди стали рыть. Рыхлый грунт поддавался легко, но вскоре пошла галька и копать стало труднее. Часа через полтора лопата уткнулась в лед. Рыть дальше не было смысла.
— Лжете! — зло бросил Ильичев Лукину, который к этому времени сумел оправиться от потрясения и чувствовал себя гораздо уверенней.
— Упаси бог! Перепутал я… Кажется, в том шурфе…
Пришлось снова браться за лопату. Прошел час, Другой, начинало темнеть, а признаков золота не было.
«Время тянет, — понял Ильичев. — Надеется, что Лопаев успеет улететь».
— Опять не тот шурф? — спросил Ильичев, когда лопата вториччю заскрежетала по льду.
— Не тот, — равнодушно подтвердил Лукин. — Память сдает…
— Продолжим завтра, — спокойно сказал Ильичев. — А вам придется эту ночь провести у нас.
В районный центр приехали поздно вечером. Ильичев; познакомился с результатом допроса Лопаева, Серегина: и Ковача, после чего приказал привести бывшего председателя старательской артели.
— Рассказывать будете? — спросил Ильичев.
— Буду, — угодливо улыбнулся худенький человек с большими торчащими ушами. — Ваше дело спрашивать, наше — отвечать.
— Где золото? Зачем вы нас возили к старым шурфам?
— Запамятовал адрес. Золота нету и не будет.
Он снова гаденько скривил рот.
— Сообщников назовете?
— Были — нету. Все вышли.
Улетели сообщники с золотом?
— По щучьему веленью сплыли.
Капитан кивнул головой, и в комнату ввели Лопаева.
Еще не понимая, в чем дело, Лукин косо глянул через плечо и тут же пригнулся, будто хотел уклониться от удара.
— A-а! Будь ты проклят! — И разразился отборной бранью.
Лопаева вывели.
— Теперь говорить будете?
— Его, его золото! Моего ничего нет.
— Значит, изъятое у инженера золото не ваше?
— Не мое!
— А посылку упаковывали вы?
— Вы меня не ловите! Не знаю никаких посылок.
— И письмо в ней не ваше?
— Какое еще письмо?
Ильичев придвинул Лукину лист бумаги и ручку.
— Может, мы ошиблись, и вы здесь ни при чем. Пишите: про посылку и письмо ничего не знаю. И распишитесь.
Лукин внимательно посмотрел на капитана милиции и стал медленно писать. Поставив точку, отодвинул от себя бумагу.
— Вот и хорошо, — сказал Ильичев и вынул из папки найденное в посылке письмо.
— Стало быть, письмо не ваше?
— Нет.
— А кто же это вашим почерком пишет?
Побледневший Лукин понял, что проиграл.
— Давно с Полевым знакомы?
' — Давно.
— Посылка и письмо ему?
— Ему.
— А зачем вы нас к шурфам возили?
— Думал, инженер умнее. Время ему сберегал.
— А вам-то какой от этого прок?..
На этот вопрос Лукин не ответил. Да и что он мог сказать?..
— Вот мы и сдали с тобой государственный экзамен, — с улыбкой сказал Ильичев Романову по дороге к стадиону. — Видишь, как вольготно зажили: даже на футбол выбрались.
— Да, — в тон ему заметил Романов. — Давно у нас не было такого выходного дня!
В светлых брюках, легкой тенниске без рукавов, с вьющимися пышными волосами и добрыми карими глазами капитан милиции выглядел сегодня совсем молодым и беззаботным. Даже его ровесник, широкий и плотный Романов, казался куда более солидным и степенным.
Они пришли ко второму тайму, когда счет уже был 2: 0 в пользу молодой команды самого отдаленного в районе прииска.
— Эх, молодцы! — искренне восхищался Ильичев. — Ты посмотри, Владимир, сколько у них энергии! Да из таких ребят мастера спорта выйдут!
— А ты знаешь, что это за команда? — обернулся к товарищу Романов. — Это же команда танкистов!
И пояснил:
— Все одиннадцать — демобилизованные воины, комсомольцы. Закончили курсы механизаторов и сейчас работают машинистами бульдозеров и скреперов.
— Гол-л! — восторженно закричал Ильичев, и его голос потонул в всплесках аплодисментов и радостных восклицаниях болельщиков.
Шли домой веселые и возбужденные. Радовал теплый день, интересный футбольный матч и успешное завершение трудного и запутанного дела «золотишников».
— А ты не забыл, Владимир, что у нас с тобой задолженность? — спросил вдруг Ильичев. — Все сроки отправки работ в институт прошли. Ох, выгонят нас с тобой!..
— Я сегодня утром начал писать.
Начал, говоришь, а я все еще собираюсь.
