– Потерпи, – говорит мой компаньон. Мы садимся, пьём по коктейлю, от которого у меня моментально начинает кружиться голова.
– Что было в коктейле?
– Не важно.
– Что в коктейле? – говорю я и чувствую, как волна желания охватывает меня. Я смотрю на людей вокруг и понимаю, что хочу и мужчин, и женщин.
Мой собеседник улыбается:
– Теперь ты можешь посмотреть комнаты.
Из питейного зала мы переходим в танцевальный, там громко играет тяжёлая музыка, на огромных экранах показывают жёсткое порно, и плакаты с голыми девушками в провокационных позах висят повсюду с призывом: «Трахни меня».
Я снимаю рубашку и остаюсь в бюстгальтере; несмотря на это, мне кажется, что я слишком одета для этой вечеринки. Люди вокруг полураздеты, хотя всё ещё в рамках приличия. Секс только на экранах, но некоторые уже целуются. Мой друг и я расслабляемся и тоже пробуем поцелуй.
Он проводит меня дальше, в комнаты. Мы открываем дверь, идём по коридору и видим первую комнату, в которой находится пять парочек. Они все познакомились на этой вечеринке сегодня, но двое из них уже вовсю занимаются сексом. Четвёртой стены у комнаты нет, так что все желающие могут смотреть, участвовать, проходить мимо – что угодно. Мы идём дальше. Вторая комната выполнена в виде клетки, в ней, прикованная наручниками к прутьям клетки, сидит на корточках рыжеволосая женщина лет тридцати. Я внимательно вглядываюсь в её лицо и понимаю, что передо мной – известная телеведущая одного из главных ТВ-каналов. Члены клуба знают друг друга, и всем важна репутация за пределами этого заведения, так что вероятность того, что кто-то продаст историю газетам, практически равна нулю, да даже если это случится, подтвердить достоверность информации будет невозможно.
Секс совершается без разговоров. Разрешены только стоны. Играет классическая музыка, и атмосфера происходящего сексуального таинства напоминает мне фильм «С широко закрытыми глазами». Участвовать в сексуальном действе приглянувшегося человека члены клуба приглашают ненавязчиво: взглядом или взяв за руку. Отказываться разрешено, навязывать себя – ни в коем случае. Если вы будете кого-нибудь принуждать к сексуальному действию, то вас лишат членской карточки общества навсегда, без права апелляции. Это свободная любовь с правом выбора.
Опыт в обществе «Эрос и я» был интересен, но членскую карточку Джо я всё-таки вернула.
Я не верила в секс без любви. Для кого-то, может быть, это работает, но мне нужно чувствовать человека, отдавать ему эмоции, чтобы, наслаждаясь, я занималась любовью, а не механическим сбрасыванием сексуального напряжения. Не важно, бойфренд ли это, секс на одну ночь или свидание; если вы идёте на близость с человеком, то не скупитесь, дарите ему чувства.
Как-то на очередной вечеринке я познакомилась с Джорджем. Джордж Смейленгхёрст-Фратт был братом представленного мне ранее Джеймса Смейленгхёрст-Фратта. Оба брата – высокие и мускулистые брюнеты с зелёными глазами, кожу которых в любое время года покрывал ровный нежный коричневый загар, как будто они жили в Сент-Тропе, а не Лондоне. Их внешность была даже немного чересчур привлекательна и неприлично гламурна для стандартного «слона-челсовича» (гламур для большинства «слонов» недостаточно консервативное явление, и многие его остерегаются). Но братьям было всё равно, и от недостатка внимания со стороны противоположного пола они, безусловно, не страдали. На первый взгляд братья были очень похожи, но разница в характере, образе жизни и положении между ними была огромная.
Речь Джеймса была быстрой и чёткой, но как будто немного нервной. В этом парне не было уверенности в себе, которая отличала его брата Джорджа, с которым можно было говорить о чём угодно, и он ничего не стеснялся. Для Джорджа не существовало запретных тем, он спокойно воспринимал шутки в свой адрес и мог умело ответить. Его не раз находили в самых непристойных ситуациях после многочисленных вечеринок, без которых его жизнь потеряла бы смысл: в постели с молоденькой чёрной официанткой с банкета; заснувшим после бурной пьянки в ванне у подруги, в одежде и с подушкой… Как-то раз, после бала, его даже стошнило на персидский ковёр в прихожей в имении дедушки, после чего он жаловался, что горничной пришлось заплатить и даже переспать с ней, чтобы она ничего не сказала об этом инциденте деду.
Джеймс был более осторожен в поведении, аккуратен в выборе темы беседы, в выборе друзей. Его больше, чем брата, волновало, что о нём подумают и как он будет выглядеть со стороны. Кто-то мог бы сказать, что Джеймс просто-напросто был невероятный зануда.
Несмотря на то что Джеймс был младше всего на один год, он во всём полагался на мнение Джорджа, который принимал как должное это восхищённое повиновение брата.
