По этикету дама должна поддерживать приятную беседу в перерывах между сессиями стрельбы, молчать, когда её мужчина сосредоточен и стреляет, подавать ему картриджи для перезарядки ружья и восторгаться, когда он попадает в цель. Ни в коем случае приглашённая дама не должна сравнивать успехи её молодого человека с результатами его друзей. Она может скромно поздравить человека, убившего больше всего зверей или птиц, но ни в коем случае не должна их сравнивать и кого-либо смущать: «Вот какой ты мазила! Даже в цель попасть не можешь в отличие от Мистера N. Какая жалость, что я с тобой пришла! Вот досада!» Если вы произнесёте нечто подобное, то пиши пропало, не видать вам больше никогда приглашения на охоту как своих ушей.
На эти выходные у меня была запланирована поездка в Дербишир[82] к друзьям, один из которых пригласил меня сопровождать его на охоту на фазанов и куропаток. Охота начиналась рано утром в субботу, поэтому я взяла билет на вечерний поезд в пятницу.
У Эвансов, которые устраивали охоту, собралось человек пятнадцать. На ребятах были традиционные охотничьи костюмы: твидовые бриджи, джемпер поверх рубашки с галстуком и длинные гольфы по колено со специальными подвязками. На ногах были начищенные ботинки, которые после обильного завтрака они сменят на высокие охотничьи сапоги. Английские аристократы. Меня не покидало ощущение, будто эти мальчики сошли с картин восемнадцатого века, герои романов ожили, воскресли из мёртвых – в общем, каким-то неведомым образом попали в двадцать первый век, настолько их внешний вид и великолепные манеры, неспешность в разговоре и деликатность отличались от мира небоскрёбов и самолётов. Признаться, мне эти отличия очень нравились.
Дом, в котором жила семья Эвансов, был построен несколько столетий назад их прадедами. Это было просторное двухэтажное здание с большим винным погребом. Уютная гостиная была любимым местом времяпровождения старшего мистра Эванса. В гостиной стояло пианино, на котором он часто играл мелодии времён своей юности. Во время таких музыкальных вечеров все многочисленное семейство собиралось вместе: из винного погребка доставались лучшие вина, и из гостиной не переставал слышаться радостный смех, музыка, разговоры.
Две конюшни, курятник, индюшатник и свинарник составляли хозяйство, за которым следил нанятый их семьёй джакартский фермер по кличке Молли (его настоящее имя было слишком сложным для английского уха). Эвансам нравилось то, как он справляется со своими обязанностями, они доверяли ему и хотели, чтобы он остался у них следить за поместьем. Они даже привезли в Англию его жену и ребёнка, проживавших в Малайзии, чтобы ему было совсем комфортно у них жить, а главное, чтобы он у них остался. Жена Молли вступила в свои новые обязанности домработницы. Ребёнка отдали в местную школу. Эвансы были хорошими хозяевами и отдали во владение новоприбывших небольшой коттедж для гостей, располагавшийся рядом с хозяйским домом.
В девять утра мы вышли на охоту. Я сопровождала моего друга Энтони. Я пыталась было убедить Эвансов дать мне возможность попробовать выстрелить хотя бы разок, но они были непреклонны.
– У тебя нет ружья, нет разрешения на ношение оружия, и я не уверен, что ты умеешь стрелять. И вообще, не забывай, что по традиции женщины просто сопровождают мужчину и наблюдают за охотой, а не участвуют. Вы слабый пол. Вы ждёте мужчину в пещере и следите за детьми, пока он добывает пищу. Ха-ха-ха. – Энтони находил мою настойчивость забавной.
Имение Эвансов простиралось на несколько километров. Мы расселись по машинам и поехали к лесу. У опушки мы остановились. Джордж Эванс вытащил номерки и раздал ребятам. Это были их места на охоте. Энтони и мне достался номер три. Охотничьи места были отмечены столбиками, которые располагались в пятидесяти метрах друг от друга. Охотники не искали свою добычу. Они дожидались её на местах, отмеченных столбиками, в то время как несколько простых селян специальными палками стучали по деревьям, сгоняя птиц в сторону охотников.
В тот день Энтони удалось убить восемнадцать фазанов и двух куропаток. Он был недоволен собой, рассказывая, как на предыдущей охоте убил тридцать куропаток. Вся добыча передавалась хозяину поместья, но каждый охотник, по традиции, мог забрать домой пару птиц.
Было время, они охотились на лис, но правительство лейбористов запретило такую охоту, также как и охоту на белок. «Это не что иное, как классовая борьба, – говорили местные аристократы. – Наши семьи всегда охотились. Лейбористы же пришли к власти и в своей озлобленности и ненависти хотят отнять последнее, что у нас осталось. И так налоги на наследство составляют сорок процентов, так что, когда умирают родители, наследник поместья вынужден выплатить почти половину его стоимости государству, только лишь чтобы иметь возможность остаться жить там, где жили его предки…»
