Алексей Валентинович, не ответив, вставил обратно магазин, передернул затвор, досылая патрон, задержал дыхание, прицелился, — бах! Выстрел, хоть и на открытом пространстве, грохнул сильно и для него совершенно не привычно. Мушка ТТ, несмотря на все старание сильного мускулами стрелка, резко дернулась вверх. Толчок отдачи в ладонь. Приятно (для Алексея Валентиновича) пахнуло сгоревшим порохом.
— Вверх семь, — сказал Михаил, посмотрев в бинокль. — Целься слегка под яблочко.
Алексей Валентинович учел поправку и выстрелил снова.
— Вниз девять. (Выстрел). Вправо вверх девять. (Выстрел). В яблочко! Молодец, Алексей! (Выстрел) Десятка! Опять десятка! Вправо девять. Влево восемь. В центр!
Магазин опустел, и дымящийся затвор так и остался в заднем положении, став на свою задержку.
— Говоришь, первый раз стрелял? — недоверчиво хмыкнул Михаил.
— Из ТТ — первый, — сказал Алексей Валентинович, подходя к столу. — Но приходилось из 9-мм советского пистолета в тире стрелять. Есть (или будет?) у нас такой пистолет системы Макарова. По конструкции он срисован с немецкого вальтера ПП (полицай-пистоле). Только калибром крупнее, под 9-мм короткий патрон Браунинга. Но из него у меня так хорошо ни разу не получалось: я тогда телосложением был гораздо хлипче — удержать при отдаче не получалось. А с такой лапищей, — он горделиво продемонстрировал Михаилу свою лопатообразную ладонь, — просто грех промахиваться. В ней ТТ как игрушка смотрится. У меня даже мизинец на рукоятке не умещается. А хотел бы я тебя обмануть — чтобы бы мне стоило отстреляться в молоко?
— И то верно, — кивнул Михаил. Алексей Валентинович раскрыл картонную пачку с патронами, выщелкнул пустой магазин, поочередно набил его восемью патронами, зарядил пистолет и вернулся на огневой рубеж. В этот раз он отстрелялся быстрее: меньше делал паузу между выстрелами, тут же возвращая подкинутую вверх мушку на линию прицеливания. Результат был немного хуже первого — зато скорострельность возросла. Третий магазин опять отстрелял медленно, тщательно выцеливая мишень — пять десяток и три девятки. Куевда только хмыкал и удивляясь качал головой, глядя в бинокль.
— Товарищ капитан госбезопасности, — сказал, улыбаясь, Алексей Валентинович, в очередной раз набивая магазин патронами, — а вы мне, как у нас говорят, «мастер-класс» по стрельбе преподать не желаете? А то у меня уже и ствол перегрелся, еще расплавится.
Капитан тоже улыбнулся, взял со стола новую мишень и повесил ее на щит. Вернулся, передал бинокль Алексею Валентиновичу, достал свой пистолет и, тщательно целясь при каждом выстреле, согнув зачем-то руку в локте, высадил весь магазин. Тщательное прицеливание капитану не помогло — десятки и девятки вообще не появилось ни одной, пара восьмерок, семерка, пятерка и прочая мелочевка. Одна пуля улетела даже в молоко.
— В моей работе стрельба не главное, — как бы извиняясь, сказал он. — Я, скорее, кабинетный работник. При необходимости себя вблизи защитить смогу и ладно. Ты на меня не смотри. Тренируйся.
— Хорошо, — кивнул Алексей Валентинович, — смотри, Михаил, как у нас обычно киношные герои стреляют: одной рукой пистолет никто не держит — все стремятся двумя. (Бах! Бах! Бах!..)
— Ну, ты даешь, Алексей, — покачал головой Михаил, когда очередной магазин опустел, посмотрев в бинокль на результат. — Ты пистолет своими ручищами, как в тиски зажал. Всю середку мишени прямо вчистую выбил. Последние пули уже и не понятно куда попадали. Наверное, прямо в дыру от предыдущих. Попробуй теперь стрелять, не целясь, не прищуривая глаз и не задерживая дыхание. Просто в направлении мишени, интуитивно. И пистолет попробуй быстро выхватывать и из кобуры, и из кармана. Не очень метко стреляющий наставник по стрелковому делу не успокоился, пока Алексей Валентинович, когда с большим, когда с меньшим успехом, не расстрелял все патроны из обеих пачек.
— Молодец, Алексей, — похвалил капитан, — стреляешь просто феноменально. Ни убавить — ни прибавить. Но будешь еще тренироваться. В основном на скорость и в движении. Предела совершенству, как ты понимаешь, нет. Пошли в дом. Афанасий здесь все уберет. Устал?
— Рука немного гудит, — признался Алексей Валентинович, поглаживая запястье. — С непривычки, наверное. И уши малость подоглохли. В наше время в стрельбе обычно тренируются в наушниках. Щадят слух.
— Ничего, привыкнешь. Тебе, кстати, как победителю в стрелковых соревнованиях полагается приз. Отгадай какой?
— Ну, не знаю… — пожал плечами Алексей Валентинович. — Татьяна праздничный пирог испекла?
— Все бы тебе пожрать. Нет. Мимо.
— Позолоченный маузер?
— Опять мимо.
— Красные революционные шаровары (вспомнился фильм «Офицеры»)?
— Опять в молоко.
— Неужели Афанасий, по просьбе Татьяны и твоему приказанию, наконец-то согласился ответить мне взаимностью?
