Проснулся он от чужого присутствия в комнате. Кто-то слегка шумел тремпелями в шкафу. Осторожно, не двигаясь, чуть-чуть приоткрыл веки: в шкафу, оттопырив округлый красивый зад, хозяйничала Татьяна. Алексей Валентинович решил исподтишка за ней понаблюдать. Татьяна собрала старые уже ношенные им вещи в плетеную корзину (видно, стирать собралась) и подошла ближе к кровати, беззастенчиво разглядывая мускулистую фигуру своего нового постояльца, спавшего на спине, откинув одеяло. Алексей Валентинович тихонько смежил ресницы обратно и постарался дышать ровно, изображая спящего. Опять этот завлекающий запах заграничных духов, легкое поглаживание теплой женской ладони по бицепсу, груди, прессу. Рука двигалась вниз. Железным Алексей Валентинович себя не чувствовал и решил «проснуться». Совокупляться с откровенно подставленной ему сотрудницей НКВД, пусть даже такой обаятельной и, наверняка, опытной в плане доставления плотского удовольствия, не хотелось, невзирая на двухнедельное воздержание.
— Ты кто? — вскрикнул он, наигранно грубо схватив женщину за руку, и резко сел на кровати. Татьяна от неожиданности попыталась отпрянуть, но рука была схвачена крепко. — А-а, — протянул Алексей Валентинович, вроде как «узнавая», — это вы, Татьяна (отпустил руку и широко зевнул). А мне черте что приснилось. Вы что, меня трогали? Или это мне тоже приснилось?
— Трогала, — кокетливо улыбнулась Татьяна, растирая больно сжатое белое нежное предплечье. — У вас очень красиво развита мускулатура. Прямо, как у Геракла. Не удержалась. А вам что, было неприятно?
— Да нет, — опять зевнул Алексей Валентинович, потягиваясь мощными руками в стороны, — Просто неожиданно. Не нужно ко мне спящему подходить — случайно могу и больно сделать.
— А к
— Я вас не больно схватил? — не ответил на вопрос Алексей Валентинович.
— Да ничего, — отмахнулась Татьяна, — ерунда, руку не оторвали, кулачищем в глаз не двинули…
— Бритвой по глазам не чикнул, шашкой не рубанул, — подхватил перечисление Алексей Валентинович. — Так вот, Татьяна, отвечая на ваш вопрос, должен резюмировать: вы до опупения обаятельная женщина. Я бы с превеликим удовольствием в свою очередь вас потрогал. И спящую, и не спящую. Но, видите ли, в чем дело… — он смущенно опустил глаза и слегка помялся, — тут такая закавыка нестандартная… Не уверен, что вам бы это понравилось… Я бы вас потрогал не как мужчина, а как женщина-подружка… Я ведь гомосексуалист…
— Чего? — округлила глаза и невольно приоткрыла красивые полные губки Татьяна.
— Гомосексуалист. Мужеложец. Содомит. Педераст. Называйте, как хотите. По советским законам это, конечно, карается, сами понимаете, но мне сделали исключение. Так получилось, Татьяна, вы уж извините… Вас, наверное, не предупредили?
— Нет, — Татьяна с откровенно выраженной брезгливостью на красивом лице — отступила на шаг. Не предупредили.
— Вот работнички… — осуждающе покачал головой Алексей Валентинович. — Всегда, что-нибудь да забудут или напутают… А, я очень извиняюсь за вопрос, Афанасия ко мне в спальню нельзя как-нибудь зазвать? Ну, к примеру, лампочку перегоревшую заменить? Еще чем-нибудь мне помочь?
— Н-нет, — Татьяна подхватила корзину с грязными вещами и пошла к выходу, уже совершенно не виляя бедрами (хотя прекратить движение налитых ягодиц под тесной юбкой было не в ее власти). — Думаю, что нет.
Оставшись один, Алексей Валентинович упал на спину, раскинув руки, и беззвучно захихикал, вспоминая выражение лица русской красавицы. Вставать не хотелось, сказалась бессонная ночь и схлынувшее напряжение последних дней, и он решил еще немного поваляться на шикарной кровати. На такой ему не приходилось отдыхать даже в своем времени. Дверь открылась без стука — зашел Куевда.
— Что ты Татьяне наплел, обормот? — спросил он, подходя ближе. — Разве можно так женщину пугать, даже если она и сотрудница НКВД?
— Михаил, давай начистоту, — сказал Алексей Валентинович, садясь в кровати. — Татьяне, что было поручено? Соблазнить меня и переспать? Так?
— И что ты видишь в этом плохого? — удивился Михаил. — Что ты в этом опасного или обидного для себя нашел? Или, может, она не в твоем вкусе? Так ты только скажи — подберем другую.
— Зачем?
— Ну, тело-то у тебя молодое, здоровое. Ему баба нужна. Физиология, никуда от этого не денешься. Считай это врачебной рекомендацией. Сугубо для здоровья. И чтобы мысли ненужные в твоей голове не бродили. Родине не только твое здоровье, но и настроение очень важно.
