Надежда оказалась напрасной. В комнате, куда его завели, пол был почему-то не паркетный и даже не дощаной, а кафельный. У стены стоял грубый письменный стол без сукна сверху. За столом сидел пухлощекий очкастый молодой энкавэдэшник с пустыми петлицами (писарь? другой следователь?). Перед ним лежала тонкая стопка бумаги, и стояла белая фаянсовая чернильница с облокоченной на нее тонкой деревянной перьевой ручкой, на краю стола чернел бакелитовым корпусом телефон. У противоположной стены белела грязная эмалированная раковина рукомойника. Рядом стояло полное воды ведро и швабра с тряпкой из мешковины. Главные же действующие лица — четыре коротко стриженных крепыша-мордоворота практически на одно лицо и телосложение в расстегнутых у горла гимнастерках без ремней и с закатанными рукавами — ждали его полукругом посередине комнаты. Мордовороты были пониже «Нефедова» и в плечах немного поуже. Но их было четверо, и они были властью. Алексей Валентинович, войдя в комнату, остановился у прихлопнутой конвоиром за спиной двери. К нему никто не обращался и ничего не говорил. Один из мордоворотов подошел к двери и повернул замок.
«Сейчас меня изобьют, — понял Максимов. — Хоть сопротивляйся им, хоть смирно на пол падай и только руками прикрывайся. Все равно изобьют до полусмерти. Возможно, даже навсегда покалечат. С-суки-беспредельщики. Веселенький, гад, распорядился. Так может „повеселиться“? Хуже вряд ли будет, а так, глядишь, и кто-нибудь из руководства после этого внимание на меня обратит. Эти уроды привыкли к своей безнаказанности. Не ждут они сопротивления. Ох, не ждут!»
Решив сопротивляться, Алексей Валентинович не стал ждать, когда его окружат все четверо и напал первым, чего молодые крепыши явно от него не ожидали. Кое-какое умение Максимова из прошлой жизни удачно наложилось на многолетний беспризорный опыт и силу тела Нефедова, правда, растяжки шоферу полуторки кое для каких приемов явно недоставало. Что ж, придется действовать попроще.
Без замаха, неожиданным апперкотом, крушащим челюсть снизу, Алексей Валентинович отбросил зашедшего к нему за спину мордоворота, на им же запертую дверь. К воздействию здоровенного кулака добавился крепкий удар стриженного затылка о загудевшее железо — и бессознательным телом первый стек по загудевшей двери на пол. Трое оставшихся, не ожидав такой наглости от должной быть послушной жертвы, на какое-то мгновение опешили, упустили момент и не набросились на него сзади. Алексей Валентинович обернулся, сам шагнул к ним на встречу и с разворота заехал левому ногой в грудь (выше поднять стопу не позволило неспособное сесть на шпагат тело Нефедова). Не успевший среагировать левый тряпичной куклой опрокинулся навзничь на кафельный пол и громко стукнулся костяным затылком. Оставшиеся два противника, наконец-то, вышли из ступора и приняли что-то вроде боксерских стоек. Было бы их трое или, лучше для них, четверо, у них бы еще мог быть какой-нибудь маленький шанс. А так… Сделав ложный замах рукой, ногой Максимов подсек мощным ударом под колено правого. Центральный попытался атаковать его серией ударов в голову и живот, но сам сразу же наткнулся глазом на далеко вытянутый на длинной руке Нефедова пудовый кулак. Правый скорчился на полу, обхватив выбитое напрочь колено, центральный отступил и перешел к обороне. Ну, это все равно, как если бы мелкий школьник, успешно тренирующийся в секции бокса и достигший какого-то результата с одногодками, решил противостоять взрослому здоровенному хулигану. Алексей Валентинович арбузоподобными кулаками Нефедова с легкостью пробил все его блоки, заставил отступить к стене, об которую и «размазал» до полной потери им сознания.
Потом окинул быстрым взглядом поле боя: трое мордоворотов лежали без сознания, четвертый стонал в обнимку со своим поврежденным коленом и опасности явно не представлял. И тут он поднял глаза на забытого им писаря-следователя. Тот как раз кончил говорить по телефону и спокойно так, чуть ли не вальяжно, опустил трубку на рычаги аппарата. Опустил правой рукой, а в левой, вытянутой вперед, пухлощекий левша уверенно держал наган, черный зрачок которого, не качаясь, уверенным обещанием смерти смотрел прямо в центр широкой груди «Нефедова».
— Отойдите к стене, — спокойно и с уверенностью в своей силе приказал энкавэдист. Алексей Валентинович продолжал стоять, молниеносно прикидывая варианты: «Пригнуться и прыгнуть вперед? Не успею. Выстрелит раньше. Бросить в него тело одного из мордоворотов? Тоже не успею. Далеко он. Надо бы поближе подойти, пока к нему вызванная помощь не прибежала, а там разберемся».
