— Да, нет, — покачал головой уже Алексей Валентинович. — Совсем, даже наоборот. Я так думаю, в Харькове по моему делу арестовали многих людей. Вы же, товарищ майор госбезопасности, теперь сами понимаете, что ни я, ни они никакие не шпионы. Их можно освободить?
— О жене беспокоитесь?
— И о ней в том числе. Хотя она жена и не моя, а Нефедова. Но я ее довольно хорошо узнал за две совместно прожитые недели. Клавдия Николаевна хороший и добрый человек, как у нас говорят, «без дерьма в душе и дули в кармане». И она действительно предана своей советской Родине. Или вы все еще сомневаетесь, не шпион ли я?
— Лично я — не сомневаюсь. Но не я все решаю. Хорошо, Алексей Валентинович, я передам вашу просьбу руководству. Кстати, а кого вы думаете, кроме жены Нефедова, еще по вашему делу арестовали?
— Как я понял Веселенького — соседа снизу, Лебедева Сергея — точно. Остальных — не знаю. Могу предположить, что
— Вы у нас такой жалостливый?
— Да, не особо. Просто люблю справедливость. И не приемлю зряшную жестокость.
— А ваш помощник, который хранит документы, не мог тоже к нам попасть? Как вы думаете?
— Думаю, вряд ли. Мы с ним не были близко знакомы.
— Тогда почему же вы не побоялись доверить ему документы?
— Потому что, он выполняет мое поручение совершенно в темную, — опять слукавил Алексей Валентинович. — Не знает о содержимом. Пожалуйста, не нужно меня больше расспрашивать об этом человеке.
— Ладно… Другой вопрос. Судя по вашему рассказу, вы жили в своем времени в Харькове.
— Да, — кивнул Алексей Валентинович.
— А ваши предки (родители, бабушки, дедушки), они сейчас где живут?
— Послушайте, товарищ майор госбезопасности, не нужно пытаться воздействовать на меня, шантажируя моими предками. Ни к чему это. Если вы верите, что мое сознание переместилось из будущего, так сделайте еще усилие и поверьте, что я хочу для своей Родины только добра.
— Что есть добро, уважаемый Алексей Валентинович, каждый человек может понимать по-своему. Он может быть прав, а может и чистосердечно заблуждаться. То, что с колокольни отдельного индивида, представляется добром, в масштабах страны вполне может являться злом.
— В этом я с вами полностью согласен. Добро — в достаточной мере понятие философское и относительное. Мое понятие добра, в данном конкретном случае — своими знаниями помочь руководству Советского Союза лучше подготовится к грядущей войне. Сберечь, я не побоюсь этой цифры, сотни тысяч или даже миллионы жизней наших советских людей. Я понимаю вашу осторожность в отношении меня, даже сейчас, когда вы, скажем так, склоняетесь к тому, что мой разум действительно из будущего. Вы вполне можете подозревать, что я захочу, используя свои знания, не помочь, а наоборот, навредить Советскому Союзу или каким-то конкретным людям в его руководстве. Это ваше право. Предлагаю просто оценить мои знания оружия и техники. То, что я рассказал о пулемете Дегтярева и пушке Грабина — всего лишь небольшие усовершенствования, по сравнению с несколькими другими кардинальными изобретениями, которыми я хочу поделиться. А запугивать меня не надо и шантажировать предками — тоже. Естественно, в вашей власти, товарищ майор госбезопасности, запытать меня до смерти и узнать у меня все: кто человек, помогающий мне; кто мои предки и где они сейчас. И что вам это даст? Думаете, я больше секретов вам открою насильно, чем жажду это сделать добровольно? И еще не факт, что я вам скажу, даже под пытками, правду. Я сознательно пошел на сотрудничество с НКВД из чувства патриотизма и по велению совести. Не скрою, я рассматривал и шкурный вариант: пользуясь своим знанием будущего просто отсидеться во время войны где-нибудь за Уралом, предварительно слегка покалечив себя, чтобы избежать мобилизации в армию. Но я выбрал, как бы это напыщенно не звучало, благо Родины. Прекрасно понимая, что могу, если мне не поверят, просто без следа сгинуть врагом народа или шпионом, как это едва и не произошло.
— Ладно, Алексей Валентинович, — сказал Колодяжный, — я вам верю. Лично меня вы убедили в своих целях и мотивах. Но решение вашей участи, как вы понимаете, не за мной. Заметку в «Известия» мы дадим. А вам, чтобы не терять времени, все равно придется заняться писаниной. Опишите, будьте добры ваш мир. В общих чертах: политику, экономику, быт, важные изобретения, крупные исторические события.
— Я понял. Опишу.
— Тогда, до встречи, Алексей Валентинович. Закончите — сообщите охраннику.
