— Не то слово. Изобретение, вроде бы, пустяшное, но работу танковому экипажу облегчает неимоверно. Сейчас большинство наших танков вооружены 45-мм пушками. У них в унитарных снарядах относительно небольшой заряд пороха, и, при выбросе из казенника стреляной гильзы, задымленность в башне умеренная. В Т-28 и Т-35 стоят в главных башнях уже трехдюймовки, но короткоствольные, и снаряды у них с облегченной навеской пороха. Там уже задымление большее, но все еще допустимое. А вот уже в новых 76,2-мм пушках, которые будут установлены в ленинградском танке КВ-1 и харьковском Т-34, и стволы длиннее и снаряды соответственно уже более мощные. Я уж молчу о перспективных 85-мм орудиях, которые поставят в середине войны. После выстрела пороховые газы накапливаются в башне и не успевают выветриться даже с помощью электрических вентиляторов. По воспоминаниям воевавших танкистов, были случаи, когда при интенсивной стрельбе башенные стрелки буквально падали в обморок. Представляете картину? Во время боя командиру-наводчику трудно дышать и глаза режет, прицеливаться трудно, а заряжающий (башенный стрелок) вообще в обмороке на полу валяется. Эжектор эту проблему снимает. Немцы, правда, где-то в середине войны оборудовали свои новые танки воздушными компрессорами и продували орудийные стволы после каждого выстрела сжатым воздухом. Но эжектор с этим справляется автоматически, без участия экипажа и лишней энергии. Рисунок вы видите: вокруг ствола на небольшом расстоянии герметично укрепляется тонкостенный цилиндр; в стволе под цилиндром два ряда отверстий. Первый ряд — перпендикулярен к оси ствола и закрыт шариковыми клапанами, второй — под острым углом к дульному срезу. При выстреле снаряд проходит первый ряд отверстий, и пороховые газы под давлением поступают в камеру между стволом и цилиндром. Когда давление в стволе и камере сравнивается, шариковые клапаны закрываются. Снаряд вылетает из ствола — давление в нем резко падает и газы, сжатые в камере, устремляются с большой скоростью через ряд наклонных отверстий обратно в ствол. Выходя наружу, они создают большое разрежение в задней части ствола за эжектором и увлекают за собой оставшиеся в ней и гильзе пороховые газы. А при открывании затвора и экстракции гильзы происходит еще и вентиляция боевого отделения.
— Звучит заманчиво, — неуверенно похвалил капитан, — но как работать будет?
— Покажите специалистам, они смогут все это просчитать даже до изготовления действующей модели. Все здесь подчиняется законам физики. Никакого чуда.
— Хорошо, Алексей Валентинович, — вступил в разговор майор, — Мы займемся вашими документами. А сейчас, думаю, вам лучше не терять времени, вернуться к себе и продолжить свою работу. Когда закончите то, что сейчас описываете — у меня будет для вас следующая тема: вспомните, пожалуйста, как можно подробнее, все мало-мальски значимые события от начала войны в Европе до нападения Гитлера на СССР.
— Хорошо, товарищ майор госбезопасности, — сказал Алексей Валентинович, поднимаясь из-за стола, — я вспомню. — До свидания, товарищи офицеры.
— ??????
— В 1943-ем году всему командному составу от младших лейтенантов до полковников включительно присвоят офицерские звания, а комбриги и выше станут генералами еще перед войной. Вместо петлиц снова будут погоны, как до революции. В отличие от царских, полковничьи погоны (вас касается, товарищ капитан госбезопасности) будут не пустыми, а с тремя звездочками. А ваше теперешнее звание, товарищ майор госбезопасности, будет соответствовать армейскому званию полковника, если, конечно, — Алексей Валентинович улыбнулся, — вас за меня досрочно не повысят.
Почти сутки Алексея Валентиновича никто (кроме приносящего еду тюремщика) не беспокоил, и он обстоятельно переносил на бумагу, в меру своей памяти, историю первых двух лет Второй мировой. Дошел до нападения немцев на Югославию в апреле 41-го, когда к нему в камеру зашел, как всегда приятно благоухая иностранным одеколоном, его безусловный спаситель в звании капитана ГБ.
— Как успехи? — спросил Куевда.
— Уже дошел до весны 41-го. Еще, думаю, день и — 22 июня. Задание товарища Колодяжного будет выполнено.
— Хорошо. Сложите, что уже готово, кроме последней страницы, — я заберу. И пойдемте со мной.
— Как скажете. Пойдемте.
— Капитан аккуратно сложил в картонную папку, заполненные страницы, спрятал папку в добротный портфель коричневой тисненой кожи и кивнул в сторону двери. Шли они вдвоем, без конвоира. Шли, судя по новым коридорам и лестницам, не к майору. Капитан молчал, и Алексей Валентинович с разговорами и расспросами не навязывался. Пришли. Высокие добротные двустворчатые двери мореного дуба, просторная комната с вереницей стульев по-над стенками и несколькими столами для, похоже, секретарей или адъютантов. Капитан, не здороваясь с присутствующими, подошел к одной из внутренних дверей, за ней оказался небольшой тамбур, очевидно, для лучшей звукоизоляции, и без стука отворил обе.
