В самый разгар творческого вечера, непосредственно во время негромкого дуэта Анны и Ярославы, исполнявших стоя перед пылающим камином «Чёрного ворона», в гостиную заглянул профессор Сальватьерра, не нашедший директора в кабинете. Оглядевшись и прокомментировав увиденное грустным вздохом, он сообщил, что хотел бы сдать годовые планы своей кафедры. К его глубочайшему сожалению, директор не проявил должной заинтересованности принесёнными материалами, только поблагодарил, попросил положить всё на комод и пригласил присоединиться к их тёплой компании. Сальватьерра сначала с ужасом покосился на терзающую гитару Анну, которая, наученная горьким опытом супруга, утеплилась в своей особой манере: под коротенькие шорты из мягкой шерстяной ткани ярко-сиреневого цвета она надела одолженные у Иванны тёплые чулки в радужную поперечную полоску, а под жилеткой из непонятного пышного меха, выкрашенного под зебру, виднелся тёмно-зелёный ангорский свитер; затем он посмотрел на Ярославу, одетую в белую блузку с романтическими рюшами и длинную чёрную юбку, и на лице его отразилось некоторое облегчение. Очевидно, экстравагантно одетые девушки вызывали в нём некоторую настороженность.
В это же время, ободрённая второй кружкой глинтвейна Ярослава перетряхнула память, вспомнила испанскую народную песню и вдохновенно затянула:
— Siempre que te pregunto, que cuando, c'omo y d'onde, tu siempre me respondes: quizas, quizas, quizas…
Анна, уловив мотив, начала подбирать музыку, но тут уже Сальватьерра не выдержал и, аккуратно реквизировав у неё гитару и присев на ближайший свободный стул, взялся аккомпанировать собственноручно. Иванна на всякий случай придержала при себе ряд комментариев и отправилась на кухню за новым кувшином глинтвейна.
На следующий день сильно позже завтрака Иванна в довольно хмуром состоянии предпринимала попытки собрать перегонный куб, философски размышляя на тему «что же помешало отложить сборку до лучших времён», печалясь о том, что изначально не подумала о переносе сроков работ и раздумывая: а где, собственно, до сих пор носит Ярославу, которая собиралась помогать? Конечно, невольно напрашивались некоторые предположения, однако Иванна точно помнила: Сальватьерра ушёл к себе раньше всех, во втором часу ночи, а после того, как сама она около трёх заявила, что уходит спать, Анна с гитарой, остатками глинтвейна и Ярославой отправились продолжать банкет в апартаменты последней — чтобы не будить Дайсукэ.
…Бесплодные попытки закрепить предохранительный клапан продолжались с завидным постоянством, Иванна упорно не могла поймать резьбу, пока во Втором зале алхимического подвала не появилась Василиса. Неодобрительно покачав головой, она отобрала клапан, нырнула в лаз котла примерно по пояс и быстро приладила деталь, после чего, узнав, что Иванна не завтракала, решительно погнала её на кухню. Поглощая живительный куриный бульон, Иванна слушала свежие новости. Оказалось, что господин Тсучия благополучно исцелился, и подготовка к первосентябрьскому параду продолжается полным ходом, доцент Королёва с госпожой Тсучия тоже поднялись довольно рано и присоединились к маэстро, причём доцент Королёва была приглашена консультантом для составления программы выступления. Иванна скроила гримасу, молвила «не очень-то и хотелось» и поинтересовалась, не видела ли Василиса Каркарова. Та ответила, что лично со вчера она его не видела, зато утром встретила доцента Льюиса, который сказал, что директор отбыл в Москву. Иванна, которая искренне недоумевала, о чём можно столько совещаться и отчитываться, только пожала плечами и отправила в рот очередную ложку супа.
— Доктор Мачкевич, а почему вы не соглашаетесь выйти замуж за профессора Каркарова? — вдруг спросила Василиса, едва не заставив Иванну выронить ложку.
— Не хочу менять фамилию, — неуклюже отшутилась Иванна; вопрос, конечно, не выходил за рамки девчачьего любопытства, но всё равно она не ожидала от ассистентки ничего подобного.
— Ну, правда… Не доверяете? Не уверены в нём? — не прекращала расспросы Василиса.
— Скорее, в себе, — машинально возразила Иванна, внезапно осознав, что сказала истинную правду; она хотела было ухватиться за эту мысль, чтобы попробовать немного разобраться что к чему, однако Василиса, сбивая её с нужного направления, вновь подала голос.
— Простите, я лезу не в своё дело, — смутилась она, отводя взгляд.
— Угу, — хихикнула Иванна со смесью смущения и досады.
— Простите, — повторила Василиса. — Вы ешьте, суп стынет, — деловито кивнула она и ненавязчиво перевела разговор на тему специй.
После «завтрака» они с Василисой вернулись в лабораторию, где быстро завершили сборку многострадального куба. Наблюдая за шустро порхающими пальчиками ассистентки, проверяющей петли крышки, Иванна спросила:
— А твой Патронус и вправду паук, или ты пошутила тогда?
— Истинная правда, — кивнула Василиса, откладывая свиток с руководством по сборке и доставая из-за отворота манжета блузки волшебную палочку.
