Успокоенная Иванна аккуратно, очень косвенными намёками и прозрачными полутонами обрисовала барышне, сколь трепетная и возвышенная личность скрывается под маской брутальности. Федора не менее аккуратно и иносказательно ответила, что именно такое подозрение у неё и было. От приступа продолжительной икоты Горана спасла Василиса, появление которой ознаменовало резкую смену темы.
— Доктор Мачкевич, хорошо, что вы тут, — сунув голову в каюту и увидев Иванну, Василиса, тем не менее, не спешила войти. — Тут вас кое-кто хочет видеть…
Не успела Иванна насторожиться и попытаться предположить, кто бы это мог быть, как под приглушённый комментарий «ну заходи уже, так и будем на пороге топтаться?» Василису втолкнули внутрь, а следом в вихре голубых шелков и кашемира в каюту впорхнула незабвенная Анна Тсучия.
— Ты чего тут забыла?! — вытаращилась на неё Иванна в качестве приветствия.
— Я тебя тоже очень рада видеть! — язвительно отозвалась Анна, присаживаясь к ней на рундук.
Василиса, послав Иванне извиняющийся взгляд «извините, я хотела вас постепенно подготовить, но не вышло», тихо сообщила, что пойдёт почитает в библиотеку, и скрылась за дверью.
— Ты и Дайсукэ с собой притащила? — хихикая, поинтересовалась Иванна после приветственных объятий. — Судя по всему, ты теперь в группе поддержки Шармбатона?
— И как ты только догадалась! — всплеснула руками Анна; скинув совершенно не зимние с виду ботильоны, она подтянула ноги к себе и укутала их покрывалом, после чего плотнее запахнула уличную форменную мантию, которую не спешила снимать. — Я тут одна, — продолжила она отвечать на вопросы. — Застукала этого… — тут Анна употребила совершенно неудобоваримый для неяпонского уха термин, судя по звучанию характеризующий Дайсукэ как крайне легкомысленного и неблагоразумного мужчину, — в технической кладовке в обнимку с этой драной гейшей-гримёршей и решила, что мне нужно проветриться, чтобы пережить трагедию, — рассказывая о печальных событиях, Анна тем не менее не выглядела хоть сколько нибудь расстроенной, что ввело Иванну в недоумение. — Ну, и чего ты рожи корчишь?
— Да по твоему лицу можно подумать, что ты как будто рада этому, — пожала плечами Иванна.
— Мне что, плакать, что ли? — вытаращилась на неё Анна. — Мы поругались, пошвыряли друг в друга проклятьями, слегка разгромили концертный зал, распугали персонал, я сказала, что развожусь, и дизаппарировала.
— А концерт-то вы отыграли? — ненавязчиво присоединилась к беседе Федора.
— Естественно, это всё после выступления было, — возмутилась Анна. — Ты представляешь, какую бы пришлось неустойку выплачивать? И с возвращением билетов морока. Больно надо.
— Тогда ладно, — успокоенно кивнула Федора. — Кстати, я вот никак не пойму, как вы босиком по сугробам лазите? — продолжила она, покосившись на сиротливые ботильоны, украшенные тёмными пятнами талого снега. — Холодно же!
— В моих-то не холодно, — отмахнулась Анна. — Почти. А вот девицы в балетках тонюсеньких шастают, я сама не понимаю…
— Сто-о-оп, погодите, какие тапки, ты разводишься и при этом как ни в чём не бывало обсуждаешь тапки?! — Иванна схватилась за голову, заподозрив, что теряет нить разговора.
— Ну, я так, фигурально развожусь, — Анна посмотрела на неё, как на неразумное дитя с замедленной скоростью восприятия информации. — Иногда в жизни женатой пары наступает момент, когда партнёрам нужно отдохнуть друг от друга, чтобы освежить яркость чувств, понимаешь?.. — терпеливо разъяснила она.
— Да ну вас к чёрту с вашими богемными заморочками, — фыркнула на подругу Иванна. — Совсем мне голову заморочила! Нашла, ёлки-палки, место для освежевания яркости, честное слово. Тут сильный дефицит гримёров, если что.
— Вообще, я рассчитывала, что здесь будет Люциус, — протянула Анна. — Но Олимпия сказала, что родителей пригласят скорее всего только к третьему Испытанию, и то — только родителей Чемпионов. Ладно, Люц — Люцем, будем исходить из того, что имеем. Есть тут симпатичные профессора, с которыми можно было бы интеллектуально побеседовать за бокалом вина?
