Выпутываться из абсурдной ситуации нужно было аккуратно, потому, выбрав из миллиона вариантов объяснения самый простой, она подтвердила, что всё и впрямь очень далеко от адекватности. Горан слегка нахмурился, протёр глаза, заложил руки за голову и попросил её продолжать. Судя по всему, стоило Иванне включить голову, он тоже начал понемногу «трезветь», но окончательной ясности мысли оставалось ещё ждать и ждать. К счастью, он всегда был далёк от гербологии и зельеварения, потому подробную гипотезу о том, что они стали жертвой неожиданного эффекта взаимодействия противопростудного зелья, эфирных масел недавно собранных листьев лиловой болотницы и настойки, которой угощали катамаранщики (куда наверняка входил корень имбиря и какой-нибудь «родственник» мандрагоры), он принял на ура. Иванне очень повезло, что противопростудное зелье накануне понадобилось только Горану.
Солнце поднималось выше; с ужасом уставившись на всё ещё сидящую на нём, опираясь спиной на его согнутые в коленях ноги, и как ни в чём не бывало читающую вдохновенную лекцию о коварстве взаимодействия некоторых ингредиентов Иванну, Горан оборвал её на середине фразы и печально заметил:
— Это всё безумно интересно, полезно и познавательно, но ведь Мирослав мне теперь открутит голову и ещё что-нибудь до комплекта. И приколотит на стену в своей трофейной комнате.
— Ой, не переживай, до сих пор никому ничего не открутил, — отмахнулась почти успокоившаяся Иванна, оглядываясь в поисках одежды.
— Это ещё ничего не значит! Вдруг он захочет создать прецедент?.. — Горан был как всегда предусмотрителен.
— Не захочет, — уверила Иванна. — И вообще, это не считается, ибо происходило в состоянии изменённого сознания!
— Полностью согласен, — охотно кивнул Горан. — Хотя смотреть в глаза Мирославу я ещё долго не смогу… И вообще, чего расселась, надо возвращаться к нашим, эти обормоты точно не позаботились разбить лагерь! — проворчал он, резко сменив тему и для большей убедительности слегка шлёпнув её по бедру.
— Знаешь что! — возмутилась Иванна, тем не менее, поднимаясь с насиженного места и направляясь в сторону обнаруженных на прибрежном валуне вещей.
Было совершенно очевидно, что за недовольным бурчанием и привычными солдафонскими замашками он скрывает сильное смущение, но в любом случае, такой Горан был понятнее и безопаснее для психики, нежели Горан-романтик.
— Как считаешь, они вообще хоть какой-нибудь завтрак сподобились организовать? — поинтересовалась Иванна для поддержания непринуждённой атмосферы.
— Ага, разумеется, — скептически хмыкнул Горан. — Хм, ты не видишь мой ботинок?
— Вон там под ёлкой не он?
— Ага, спасибо…
Одевшись, она пошла к воде, чтобы умыться, и пришла в ужас от её температуры; Иванна готова была поклясться, что ночью вода была гораздо теплее. Во время того, как завершившая водные процедуры Иванна собирала волосы в хвост на затылке, к ней подошёл уже одевшийся Горан и заговорщическим тоном молвил:
— Слушай сюда… так вот, если ты кому расскажешь, что я тебе декламировал любовную лирику… — он продемонстрировал ей кулак. — Поняла, в общем.
Иванна выразительно фыркнула, продолжив заниматься причёской.
— Нет, это ты послушай, — вынув изо рта заколку, отозвалась она. — Если кому расскажешь, что я безропотно внимала твоей декламации, мне просто придётся тебя убить. Кстати, а ты дорогу до лагеря найдёшь?
К месту стоянки они вернулись бодро похихикивая и окончательно сбили с толку недавно проснувшихся аспирантов. Иванна тут же занялась разбором обоих венков, чтобы спасти для науки ценные растения, Горан как ни в чём не бывало принялся наводить порядок и всех строить. Вечером после отбоя, загнав его в свою палатку починить светильник над письменным столом, Иванна пережила минуту слабости, раздумывая, не оставить ли его с ночёвкой, но, представив, как тесно и жарко будет вдвоём на неширокой кровати, с облегчением решила отпустить его с миром, пообещав начистить с утра берцы в знак благодарности.
27 ноября 1994 г., пятница,
Хогвартс, после возвращения из дебрей воспоминаний
Иванна задумчиво покосилась на терпеливо дожидающуюся её доклада на тему «Горан Зорич и с чем его едят» Федору.
— Как тебе вообще удалось его разговорить? — хмыкнула она, надеясь, что ненароком не транслировала случайно какую-нибудь компрометирующую картинку. — Он же у нас весь такой суровый и немногословный!
— Так то на службе, — отмахнулась Федора. — А если на тему для спора интересную наскочит — чёрта с два заткнёшь. Собственно, он меня всё от драконов отгонял поначалу, а я походя из Драконария витькового процитировала несколько строчек. Ну, и с Драконария пошло-поехало, оказалось, что мы оба редкими книгами увлекаемся.
— Ну, это дело! А то я уж переживала, что он тебя от дракона героически спас, все дела, — развеселилась Иванна.
— Ну, вот ещё, что за детский сад, — презрительно фыркнула Федора, явно подразумевая, что скорее драконов понадобилось бы от неё спасать.
