Непонятно, то ли в вагоне действительно было душно (что было очень вероятно, ибо весьма нетипичная жара, по словам местных, стояла в этих местах уже третью неделю), то ли ей так просто казалось, но потребность подышать воздухом у Иванны назрела весьма насущная. Коричный аромат, издаваемый двумя мешками яблок, стоящими неподалёку, заглушал почти все остальные запахи и буквально душил. Окна, естественно, не открывались: заботливые работники железной дороги в преддверии осени успели плотно законопатить их, совершенно не размениваясь на такие мелочи, как непрекращающееся пекло. Этот вопрос сразу же после посадки попытались проработать несколько добровольцев, однако усилия не увенчались успехом. Магию же было решено не применять из соображений конфиденциальности.
Вцепившись Горану в плечо, она потрясла его и, едва касаясь губами его уха, шёпотом спросила:
— Слушай, можно я на стекло начарую ма-алеленькое Эванеско? Ну, пожа-алуйста!
— Никакой магии в непосредственной близости от немагического населения, — просыпаясь, механически запретил Горан страшным шёпотом; эту фразу за время экспедиции он повторял очень часто, обычно присовокупляя критическую характеристику в адрес автора предложения нарушить запрет. — Пойдём в тамбур, там должно быть прохладнее.
Стараясь не разбудить клюющих носом аспирантов, они выбрались в проход и направились в конец вагона. Путь их пролегал между наваленными рюкзаками, баулами со сложенными катамаранами, чемоданами, ящиками с неизвестным содержимым, корзинами и мешками с созревшим урожаем, бидонами и канистрами с неизвестными жидкостями. Попадались также вытянутые в проход ноги спящих пассажиров, зачехлённая совковая лопата, велосипед и одинокое весло. Почти у самых дверей расположился бодрствующий музыкант; пройдя мимо него, Иванна усомнилась: действительно он не спит или же перебирает струны на автопилоте?
Подняв с пола пустую бутылку, на которой едва не подвернула ногу, она наконец-то выбралась в тамбур. Увы, здесь оказалось не намного свежее, спасибо ещё, что было не сильно накурено. Кое-как пристроившись между чьей-то огромной корзиной спелого чернослива, накрытого марлей, и ведром яиц, каждое из которых было заботливо обёрнуто обрывком газетки, она поймала слабенький сквознячок. Следом в тамбур втиснулся Горан, отставший по дороге, зацепившись карманом штанов за руль велосипеда.
— Ты в порядке? — поинтересовался он.
— Нет, что-то душно до чёртиков, — вяло отозвалась Иванна, сделав нелепую попытку обмахнуться пустой бутылкой, которую всё ещё сжимала в руке, не находя, куда её выкинуть.
Чудом удерживая равновесие, Горан пробрался ближе к Иванне и, почти без усилия раздвинув внешние двери, велел ей сунуть бутылку в образовавшееся пространство в качестве стопора.
— Вот ты гений, — похвалила Иванна после того, как операция «Вентиляция» была успешно завершена; жалея, что по примеру Горана не надела майку, она расстегнула несколько верхних пуговиц на льняной рубашке и стянула её с плеч, подставляя шею и декольте потокам воздуха.
Иванна прикрыла глаза, но избавиться от видения его напрягшейся спины и рук, раздвигающих двери, это никак не помогло. Не нужно было смотреть на Горана, чтобы убедиться, что он наблюдает за ней: она ощущала взгляд кожей, и это вызывало дополнительные мурашки. Чуть взвизгнули тормоза, вагон тряхнуло — неизвестно, зачем машинисту понадобилось притормаживать, но этого хватило, чтобы Иванна потеряла равновесие. Горан молниеносным броском руки поймал её за рубашку и дёрнул на себя, спасая от участи эпично сесть на сливы.
— Держите меня семеро, — пробормотала она, с размаху обнимая его за шею; прикосновение щеки к его обнажённому плечу мгновенно выбило остатки хлипких ментальных блоков, сдерживающих впитанное романтическое настроение парочек. — И не сердись, по возможности… — чрезвычайно в тему добавила она, запуская пальцы в его волосы и заставляя нагнуться к ней.
Остаток времени до пересадки они провели в тамбуре, в обнимку устроившись на чьём-то бензобаке (судя по размеру — не иначе, от танка) и целуясь настолько самозабвенно и исчерпывающе, что Иванна охотно отказалась от своей исходной идеи уединиться с ним в районе сцепки между вагонами. Романтическая возня сопровождалась ароматом слив, стуком колёс и тихими звуками гитары. Вопреки очевидному, в голове никак не укладывалось, что сейчас перед нею тот же самый Горан, который регулярно устраивал всей группе «пятиминутки здоровья» в виде марш-бросков по пересечённой местности и комплексов упражнений на все группы мышц похлеще мэтрессы Ангелина, и который не испытывал никаких моральных мук, раздавая по любому поводу ободряющие пендели и демонстрируя на хилых и беззащитных аспирантах, вне зависимости от пола, довольно болезненные приёмы рукопашного боя.
