Сталина незаметно выросла, унаследовав от матери не только ее красоту, но и крутой своенравный характер. От генуэзского рода ей достались слегка вьющиеся иссиня-черные волосы и несгибаемая воля мореплавателей.
Старпом Каранель, чтобы находиться в курсе событий, происходящих в Севастополе, особенно соревнований по гимнастике, отрядил на водную станцию своего сигнальщика. Тот исправно семафорил флажками на борт о том, как выступают спортсмены, как происходит смена снарядов, какие оценки выставляют судьи, и, вполне естественно, докладывал о том, как выступает дочь Юлия Марковича. За нее болели не только на крейсере «Москва», но и моряки всей бригады крейсеров, стоявших в Северной бухте — «Червона Украина», «Красный Кавказ», «Красный Крым», «Ворошилов», «Молотов» и линкора «Парижская коммуна».
Читал сообщение сигнальщика, который семафорил флажками с водной станции «Динамо», и Алексей Громов. Он мысленно был там, на соревнованиях, и радовался каждому успешному выступлению Стеллы.
«После обязательных упражнений на бревне Каранель вышла на третье место», — семафорил сигнальщик.
«Идет смена снарядов, команды меняются местами».
«По сумме набранных балов впереди объединенная команда гимнастов морской базы».
«За упражнения на разновысоких брусьях Каранель получила самую высокую оценку, ровно десять баллов».
Алексей стоял на юте, кормовой части крейсера, вцепившись руками в поручни, а сердце и душа его были там, на водной станции.
«Идет смена снарядов».
«В личном первенстве по сумме набранных баллов после трех обязательных упражнений Каранель выходит на второе место».
— Товарищ старшина! Товарищ старшина! Алеха!
Громов, увлеченно читавший сообщения сигнальщика, наконец оторвался взглядом от берега и повернулся к матросу с красной повязкой на рукаве. — Ну?
— Вызывают, тебя! Срочно! — сказал посыльный. — Вахтенный офицер требует.
Алексей, мысленно чертыхнувшись, поспешил к начальству.
Не успел вскинуть руку к бескозырке и доложить о прибытии по вызову, как его прервал дежурный капитан-лейтенант:
— За тобой катер прислали из штаба! Быстро привести себя в порядок и на берег!
— Есть, привести себя в порядок!
Радостная волна полыхнула и обдала приятным жаром нежданно свалившегося на него счастья оказаться на водной станции, хоть краем глаза увидеть Стеллу! Он был убежден, что именно на водном стадионе сегодня сосредоточено все внимание, что там происходит центральное спортивное событие дня.
На Графской пристани его ждали. Небольшой автобус политуправления флота уже был полон моряками. Знакомые все лица. Матросы, старшины, офицеры, люди разные, но всех их объединяло одно общее — они — спортсмены, лучшие спортсмены флота. У многих на груди заветные серебристые квадратные знаки «Мастер спорта СССР», «Спортсмен первого разряда» и почетные округлые значки ГТО-2 — «Готов к Труду и Обороне», а цифра «2» обозначала повышенные квалификационные требования.
— Давай, Леха! Сюда! — боксер Игорь Хмельницкий, чемпион флота в легком весе, широко улыбался и махал рукою из открытого окна. — Опаздываем!
— Пришвартовывайся, — Дмитрий Слухов подвинулся. — Привет, Алеша!
— Поехали! — подал команду Красиков, интендант 3 ранга, начальник отдела спорта флота, которого за глаза называли «бог спорта», моряк крупного телосложения, широкоплечий.
— На водную станцию? — с надеждой спросил Громов, когда автобус тронулся.
— Не, Леха, — отозвался Игорь Хмельницкий, который как всегда был раньше всех в курсе предстоящих мероприятий. — Бери планку выше! В Дом офицеров флота!
Радостное настроение Алексея как-то сразу погасло. Выходит, что он не увидит Сталину, не поздравит с победным достижением…
А город выглядел празднично. Население Севастополя от малышей до почтенных стариков так или иначе, тем или иным способом связанно с морем, с флотом. И в этот теплый летний вечер, когда флот вернулся после учений и моряки сошли на берег, у всех севастопольцев настроение было празднично приподнятое. На улицах, площадях, аллеях Приморского парка, Матросского сада — всюду много народа, слышен веселый смех, распевают песни, звучит музыка. И лишь на рейде, на отливающей оловом морской глади проступали темные, без единого огонька, хмурые силуэты боевых кораблей. Хмурых, как и Громов, которому было не до общего веселья.
Торжественная часть в Доме офицеров флота, как показалось Алексею, тянулась томительно долго. Последняя надежда вырваться и побывать на водной станции рухнула окончательно, когда после объемного доклада командующего флотом вице-адмирала Октябрьского об итогах прошедших флотских учений и совместных маневров кораблей флота с сухопутными частями Одесского военного округа начальник Политуправления дивизионный комиссар Кулаков объявил о том, что приступают к награждению наиболее отличившихся на учениях моряков и чествованию спортсменов.
