Феззан только презрительно сплюнул, а Клиган злорадно усмехнулся. Мародеры — это вам не регулярная армия! В той же гвардии Ланнистеров при каждом привале в первую очередь, одновременно с обороной лагеря, строили отхожие места — и не дай Боги кому-то погадить в каком-либо другом месте! Десяток плетей такой умник словил бы точно. А парочку особенно наглых межевых рыцарьков, которым такие порядки пришлись не по вкусу, Тайвин Ланнистер и вовсе, говорят, приказал скинуть в те самые отхожие ямы.
Разбойники же, по опыту Клигана, никогда не морочились таким понятием, как санитария, и гадили чуть ли не там же, где спали. Не все, конечно — некоторым главарям удавалось вбить в своих подельников зачатки дисциплины. Но этот таинственный «Олаф», видимо, не считал загаженный притвор разрушенной крепости существенным нарушением. Хотя двое чернокожих, что вели Пса по коридорам явно были недовольны подобным раскладом.
— Что, парни, давно дезертировали? — наугад кинул Пес.
И, судя по тому, как споткнулся Изран, он попал не в бровь, а в глаз.
— Откуда ты?... — начал оборачиваться идущий впереди разбойник, но Феззан перебил его:
— Шагай давай, рожа! — и больно ткнул Клигана в незащищенную спину.
За круглым притворным чертогом обнаружилась длинная лестница, ведущая вниз. По стенам вдоль неё торчали зажженные факелы, а где-то на середине пути им навстречу встала высокая фигура еще одной женщины-разбойника.
Клиган уже не удивлялся странной внешности местных. И на темно-серую кожу в сочетании с красными глазами и острыми ушами он уже никак не среагировал.
Женщина была жилистая, сухая и некрасивая. Вытянутые черты лица, морщины — по меркам его родного мира, ей уже значительно перевалило за сорок! Впрочем, судя по всему, она и в лучшие свои времена не отличалась красотой. А уж если прибавить дрожащее пламя факелов в полумраке коридора — то и вовсе картина была жутковатой.
— Эй, Садрин! — весело кинул Изран. — Смотри, мы тебе мужика нашли! Красавчик — подстать тебе, ха-ха!
Красноглазая скрипнула зубами и прошипела:
— Однажды ты дошутишься, Изран! Смотри, как бы в одно прекрасное утро тебе не проснуться в луже собственной крови!
— Ну вот и делай после этого добро, — ничуть не смутившись, фыркнул чернокожий, белозубо улыбаясь и проходя мимо Садрин. Их путь лежал еще глубже.
Наконец, они вышли в обширный зал с высокими колоннами. Слева виднелись поручни — и Клиган понял, что видит лишь часть зала: внизу, за перилами, тонуло во мраке еще бОльшее помещение.
Освещенная факелами и все теми же белыми кристаллами видимая часть зала была уставлена ящиками, а рядом с ними валялось различное барахло. Глянув на все это, Сандор понял, что окопавшееся здесь отребье, походу, промышляет не только разграблением древних руин, но и классическим разбоем на дорогах.
От дальней стены к ним приблизились еще трое мародеров: двое несомненных людей и один, чем-то похожий на некрасивую тетку в коридоре.
Высокий, даже чуть выше самого Клигана, с желто-золотистой кожей, сейчас покрытой копотью и грязью — этот бандит был одет не в шкуры, как остальные, а в замызганный длиннополый балахон неопределенного цвета. Вытянутые вверх остроконечные уши, острые черты лица и янтарно-желтые глаза — вот что сразу же приметил пришелец из иного мира.
Остроухий брезгливо рассматривал лицо Пса, но его показная надменность плохо сочеталась с грязью на лице и сальными светлыми патлами, свисающими вдоль лба.
— Что за падаль вы опять притащили? — спросил тип с золотистой кожей. — Если это очередная твоя шуточка, Изран, то лучше тебе сразу начать копать себе могилу: Олаф уже предупреждал тебя насчет…
— Это не я его сюда притащил, Филавандрель, — поморщился воин с шарообразной прической. — Это Феззан зачем-то хочет показать его Олафу! — открестился он. — Ладно, дальше без меня: скажи нашему «главнейшему», что я вернулся на пост, — не удержался от иронии Изран и, провожаемый прищуренным взглядом остроухого, ушел обратно к выходу из подземелья.
— Что ж, — перевел надменный взгляд янтарных глаз на второго чернокожего Филавандрель. — Иди, Феззан. На свой страх и риск.
Спутник Клигана только поморщился на это, и, ткнув Пса в спину, двинулся к еще одной лесенке в углу зала.
— Ну и какого, спрашивается, Обливиона? — пророкотал русоволосый человек с просто-таки монументальными плечами, что сидел в комнатушке на вершине лестницы. Лысая голова, густые бакенбарды и борода, он был обнажен по пояс. Судя по тому, что рядом с ним с недовольным выражением лица стояла на коленях такая же чумазая, как все остальные бандиты, полуголая блондинка, Пес предположил, что главарь был несколько занят до их прихода.
— Смотри, Олаф, кого выловили в озере, — мотнул в сторону Пса Феззан.
— И какого хрена я должен прерывать свой отдых ради какого-то хмыря, которого вы с этой босмерской идиоткой почему-то не прирезали там же? — проворчал главарь, но было видно: он явно заинтересован.
Феззан молча мотнул головой в сторону по-прежнему стоявшей на коленях девки, и Олаф, поморщившись, сказал:
