«Снаряга» была откровенно дерьмовой: шлем из паршивого железа, разномастные наручи, старые сапоги с чудом сохранившейся на них стальной оковкой — все это было повреждено в той или иной степени, а также изрядно тронуто ржавчиной. Сапоги Клиган сразу отбросил в сторону — носить их было не только неудобно, но и просто невозможно! Особенно в бою. По той простой причине, что отваливающиеся подметки — не то, что помогает во время драки.
Мечи, которые ему предложили, почти в полном составе были скованны из того же отвратного железа, очень грубо и, как подозревал Пес, сломаются после первой же попытки что-то ими парировать. Так что, немного поразмыслив, он оставил у себя булаву из того желтоватого металла, что так поразил его при первом рассмотрении, добавив к ней только пару ножей.
Сапоги по его ноге все же нашлись. Правда, пришлось при этом опять ограбить беднягу Торуга. Причем тот факт, что пеклов Олаф так вот запросто раздевает собственную банду, сильно насторожило Клигана. А уж жадный блеск при виде его булавы…
В общем, все походило на то, что его планировали использовать для зачистки подземелий, а потом тупо прирезать и не только вернуть все выданное, но и забрать те пожитки, что уже у него появились.
Хотя, оставался немаленький шанс, что он сложит голову в самих подземельях: все-таки почему-то же сами разбойники не совались туда! Но, видимо, Олаф готов был рискнуть.
— Ну что, все готово? — осмотрел Пса главарь. — Тогда пошли. Покажу тебе, где пропа… то есть, где начать поиск дверей, — в последний момент поправился Олаф.
Впрочем, Сандору и без этой оговорочки все было понятно.
— Пожрать-то хоть дадите? — буркнул он.
Разбойники переглянулись и Олаф снова мотнул головой. Клигану принесли вяленого мяса и какой-то хлеб затейливой формы и с засохшими остатками глазури сверху.
— Что это? — кивнул на странный хлеб Клиган.
— Сладкий рулет. Ты из какой глухой преисподней выполз, если не знаешь лучших кушаний Тамриэля?! — хохотнул Олаф. Впрочем, судя по тому, как закатили глаза все, кроме самого главаря, его любовницы и Торуга, Пес понял, что это «лучшее» кушанье происходит с их Родины. Как бы она ни называлась.
После того, как он натолкался мяса, его под присмотром Феззана и янтарноглазого Филавандреля отконвоировали куда-то в глубь руин.
В небольшой комнатушке лежало два спальника. Стоял душный запах пота и какого-то сладковатой гадости.
-Обливион дери этих двоих! — выругалась какой-то смуглый паренек из числа людей, чьего имени еще не прозвучало. — Опять они скуумы нахлестались!...
- Я ВИДЕЛ! — внезапно рявкнуло нечто, вдруг прыгнувшее из темноты.
Но напугался этому «чему-то» только Сандор, который тут же развернулся к предполагаемой угрозе и встал в боевую стойку. Остальные скривились и уставились на появившееся существо.
А существо явно было человеком... Точнее, раньше было. Потому что это тощее, трясущееся, с обвисшей кожей создание назвать человеком было уже нельзя!
Клиган видел таких. Завсегдатаи тех заведений Королевской Гавани, где, помимо вина, можно было найти особые зелья.
Например, экстракт призрак-травы с востока Эссоса, что еще называют «Полет Праведника». Жуткая отрава, что дарует тем, кто её пьет, невероятное блаженство и чудесные видения вечером... а также жуткую боль, трясущиеся руки и чудовищную потребность снова приложиться к заветной бутылочке с коварным ядом наутро!
Вино действовало схожим образом, но куда легче. КУДА легче! И, наверное, слава Богам и Сангвину, что в Вестеросе лишь единицы могли себе позволить «Полет Праведника»!
Ну как, единицы... Несколько сотен клиентов в Королевской Гавани у поставщиков «Полета...» было. А сколько их было в других крупных городах по всему Эссосу и Вестеросу?
Была даже поговорка: «Яды для королей действуют быстро, яды для народов — медленно. Но и то, и другое — смертельно!»
И вот перед ним живое воплощение того, что с человеком может сделать такой яд.
— Две Монеты, успокойся, — ласково проворковал Олаф, но у всех, кто его слышал, мурашки пошли по коже. Даже несчастный, одержимый ломкой от неведомой «скуумы», присмирел. — Четко и ясно расскажи: что случилось?
-Ра`Ррин была такой пушистой, такой мягкой... Она так жарко обнимала Две Монеты, так жарко!...
— Короче! — вышел из себя Олаф.
— О? — вжал голову в плечи Две Монеты. — А?! ДА! — выкрикнул он с идиотской улыбкой. — Она пошла вылизать щерстку. Вы же знаете, хаджитки очень любят вылизать себя после того, как проведут время со мной! — самодовольно начал находящийся явно не в себе человечек. — Ну и пошла... ТУДА! Ахахаха! — невпопад расхохотался разбойник, указывая на какой-то темный проем.
Повисла тишина, нарушаемая лишь бормотанием названного Две Монеты.
Хмыкнув, главарь подошел к Клигану и ухмыльнулся.
-Ну что, красавчик, — нагло вперился он в лицо Клигана, явно намекая на его ожог, — вот и момент истины. Тебе — туда, — указал он на темный проем, больше всего походивший на вход в склеп. — Вперед! И, мой тебе совет: не разочаруй меня!
Пес же, окруженный вооруженными мародерами, мог лишь громко скрипнуть зубами и двинуться, куда указали.
