— Ты же совсем недавно говорила другое, — сказал Никита растерянно.
На миг горькая улыбка тронула Лидины губы, но она тут же виновато потупилась. Потом произнесла устало:
— Я люблю тебя. Но у меня должна же быть и своя жизнь…
В Никитиной памяти возникла картина: Лида жадно слушает его рассказы о знаменитых борцах… Так, значит, она только хотела помочь ему обрести себя, а сама и тогда жила другими интересами? Значит, и в Европе, и здесь, в Нью — Йорке, она из кожи вон лезла лишь для того, чтобы помочь ему стать чемпионом?.. Он тяжело поднялся, пошёл к окну, уставился в него невидящим взором… За спиной прозвучали Лидины слова:
— Не сердись на меня… Разве ты не видишь, что я тоскую по делу? Я всё понимаю: помощница, комиссар… Но ведь и у меня должно быть большое дело. Ты прославляешь красный спорт. А я? Какую пользу я приношу?..
— Но ты же, ко всему прочему, больна, — сказал он, не оборачиваясь.
— Но не сейчас. Не сейчас, Никита… Я закрутилась с тобой в этом водовороте. Сенсация за сенсацией. Своих газет мы не видим совсем. И вот одна весточка из России — а как она всколыхнула меня.
— Хорошо, — по–прежнему не оборачиваясь, сказал Никита после затянувшегося молчания. — Но месяц–то ты можешь потерпеть? Нельзя мне разрывать контракты.
Не глядя на жену, он прошёл к телефону и попросил принести утренние газеты. Молча он стал их просматривать. Спортивные комментаторы, не в пример зрителям, были объективны и объявили, что Ник Уланов быстро постиг американский способ борьбы и отстоял приобретённую в Европе славу. Правда, некоторые из них напоминали, что рано его производить в чемпионы Америки — пусть–ка он попробует уложить Жака Тинжели — Гангстера из Фриско и Мак — Нийла, прозванного за силу своих ног Техасскими Клещами. Однако тут же оговаривались, что Жак Тинжели считает Ника Уланова опасным соперником, хотя и рассчитывает выиграть матч, так как выдвинул одно–единственное условие: победитель получает 30 процентов сбора, а побеждённый — ничего.
Томительные прошли два дня.
Билеты на матч Никиты с Гангстером из Фриско были распроданы мигом, хотя стоимость их удвоилась. За несколько часов до начала десятки тысяч зрителей заполнили подступы к «Медисон–сквер Гардену». Заключаемые ими пари выражались колоссальными суммами… Пятнадцать карет «скорой помощи» замерли с работающими — для ажиотажа — моторами. Дополнительные наряды полисменов заняли свои места у входов в зал.
Тысячи угроз посыпались на Никиту, едва он перешагнул через канаты ринга. Зрители кричали, что Гангстер из Фриско откусит ему нос, сломает ноги, оторвёт голову и что вообще ему пора заказывать гроб. Подобные угрозы были написаны и на оскаленном рыбьем лице Гангстера… Но не угрозы злили Никиту — он был зол на себя, на Лиду, на весь свет. И едва судья объявил, что в сегодняшней схватке против Ника Уланова выступит гроза двух океанов — Гангстер из Фриско, как Никита в стремительном ожесточении ринулся в бой. Не дремал и Гангстер — сразу же ударил плечом по его горлу. Отчаянный удар отбросил Никиту на канаты. Задыхаясь, хватая широко открытым ртом воздух, он пошёл на обхват. Однако Гангстер вырвался из его рук и отскочил в сторону. Пригибаясь, расставив руки, Никита начал медленно преследовать его; противник продолжал отступать, и вдруг снова бросился с разбегу, как бык, выставив острую голову; удар был ещё страшнее, чем первый. Канаты обожгли спину, и Никита понял, что лежит, едва не касаясь лопатками ковра. Резко повернувшись на живот, он ушёл от поражения. Но Гангстер тут же навалился на него и, облапив, начал выворачивать большой палец ноги. Нечеловеческим усилием Никита вырвал свою ногу и сцепился с Гангстером. Тот тыкал пальцами в глаза, хватал за волосы, тёрся о лицо лбом и, снова изловчившись, стал выламывать палец на ноге, заставляя Никиту постепенно переворачиваться на спину… Нет, это была не силовая борьба, которой удивлял лондонцев Мамонт из Флориды! Это скорее была драка!
Нестерпимая боль, слепота судьи, который не хотел замечать недозволенных приёмов, сумасшедший гвалт зрителей вывели Никиту из себя. Он вспомнил о Лиде, которая так обидела его накануне схватки, и нашёл в себе силы разорвать железные объятия Гангстера. Вскочил, снова стал преследовать противника по рингу. И снова растопыренные пальцы ударили в глаза, снова рука Гангстера ухватила разрывающийся от боли сустав. Казалось, никогда не было такой длительной схватки. Вот противник опять ринулся на него, как бык, словно хотел проткнуть его рогами. Только бы увернуться! И он всё–таки увернулся и сам нанёс ему удар головой. Гангстер как подкошенный упал на помост и, не успев подняться, был подхвачен стальными руками Никиты; тело его взвилось в воздух, крутанулось и полетело через канаты на зрителей.
Тяжело дыша, готовясь после неожиданного отдыха снова продолжать схватку, Никита не поверил своим ушам, когда судья объявил его победителем: Гангстер, не поднявшись на ринг, отказался от борьбы и понуро ушёл за кулисы…
