Бывали и вкусные участки – разгрузка арбузов, яблок, винограда и других фруктов. На этих участках народ отводил душу сполна, это действие называли праздник живота на месте работы, ешь сколько влезет, никто не запрещал. Взять с собой для семьи было не так просто, но наш народ не такие загадки разгадывал, и всегда находилась щель в заборе, чтобы через нее принести домой отборных, а иногда и экзотических, по тем временам, фруктов.
А че, если мы интеллигенты, пусть даже вшивые (так пренебрежительно рабочий класс называл прослойку общества, члены которой вышли, в основном, из рабочих семей), хуже других, что ли? Вон, у рабочих на заводе, девиз тоже себе ничего, содержательный: «Ты здесь хозяин, а не гость! Тащи с работы всякий гвоздь!»
Выполнение продовольственной программы, обеспечение населения овощами и фруктами строго контролировалось партийными органами. В каждом райкоме КПСС был инструктор, который курировал данный вопрос. Составлял разнарядку для предприятий и строго следил за ее исполнением. Если нет конкуренции, как-то надо было сводить концы с концами. Социализм! Можно ностальгировать, можно критиковать, можно удивляться или возмущаться, но мы другой жизни не знали. Да, жили бедно, но для основной массы советских граждан в главных житейских вопросах справедливости было гораздо больше, чем при диком капитализме в течение трех последних десятилетий.
На каждом предприятии по всей стране существовали добровольные народные дружины (ДНД). Они формировались из сотрудников предприятия, дежурство осуществлялось после рабочего дня и в выходные. Активные члены ДНД поощрялись материально и имели дополнительно три оплачиваемых дня к отпуску.
В 1972–1973 годах главный офис института находился на Невском проспекте, рядом с Аничковым мостом, в доме№ 80 (ныне Дом творчества), наш участок дежурства начинался от перекрестка Невского с Литейным проспектом и заканчивался у Гостиного двора, у Садовой улицы. Включая обе стороны проспекта. Команда была из шести дружинников, в сопровождении участкового милиционера.
Делилась на две группы, по три человека в группе, одна из них фланировала по четной стороне Невского, другая по нечетной. На рукаве каждого дружинника красная повязка, при себе удостоверение установленного образца.
Главная задача – следить за порядком. Дебоширов, пьяниц, фарцовщиков и проституток забирать и доставлять в отделение милиции, где на них составлялся протокол и принимались меры. Пьяных отправляли в вытрезвитель, дебоширов в обезьянник, фарцовщиков и девиц легкого поведения в камеру предварительного заключения, до выяснения личности и прочих подробностей.
На нашей территории, особенно в подземном переходе Невского с Садовой, чаще всего попадались фарцовщики и девушки древнейшей профессии, но не валютные, конечно, тех пасли сотрудники КГБ в гостинице «Европейская». Наши были более доступные, на языке валютных – шелупонь.
Помню, как одну из таких жриц любви притащили наши коллеги с другой стороны Невского. Добровольно идти к участковому она отказалась, плевалась, пиналась, крыла матом очкариков и пердунов в шляпах. Так называемые пердуны для приличия, пока на них смотрел народ, несли ее под ручки. На ней был плащ длиной до щиколоток, одетый на голое тело. Дотащив ее до двора на Литейном проспекте, где размещалось отделение милиции, дружинники расслабились, и зря. Шелупонь укусила одного из них за руку, попыталась вырваться, упала на мостовую. Не тут-то было, ребята схватили ее за ноги и потащили в сторону отделения. Плащ задрался на голову, и голыми сосками проститутка шлифовала мостовую. Жуть!
Наша группа отдыхала в дежурной комнате, и все характеристики в свой адрес получила сполна на понятном жаргоне от запертой в обезьянник девицы.
Когда переехали на Измайловский проспект, нам выделили участок в районе кинотеатра «Космонавт», включая сад «Олимпия» и дегустационный зал «Дубок». На этих территориях в основном велась борьба с пьяницами, тех, которые не шумели и могли идти самостоятельно, как правило, не брали. Чаще всего были неприятности семейного характера в коммунальных квартирах.
