После долгих размышлений Черчилль решил не входить в состав объединенного специального комитета. 5 апреля он написал Хору, объясняя свою позицию: «Я обратил внимание, что по крайней мере три четверти членов комитета составляют достойные люди, которые уже заявили, что при данном стечении обстоятельств снимают с Британии ответственность за центральное правительство Индии. Я решительно против этого. Убежден, что, если план «Белой книги» будет выполнен, он через несколько лет приведет либо к эвакуации, либо к неизбежности повторного завоевания Индии. Я не хочу разделять столь тяжелое и грустное бремя. Соответственно, не вижу никакого смысла входить в состав комитета лишь для того, чтобы уступить большинству выдающихся людей, которых вы избрали. Будет лучше, если те, кто верят в курс «Белой книги», станут прорабатывать его в объединенном комитете свободно, без критики тех, с кем у них непреодолимые разногласия».
Некоторые друзья Черчилля были удивлены его решением. «Позвольте сказать, что я глубоко сожалею о вашем отказе войти в состав объединенного специального комитета, – написал лорд Бернэм 7 апреля. – Мне будет не хватать именно вашего лидерства и руководства». Черчилль ответил: «Сожалею, что не могу помочь вам, но уверен, что мое место вне комитета. То, как он был выбран, – просто скандал».
10 апреля Хор представил парламенту список тех, кто согласился работать в объединенном специальном комитете. Один парламентарий-консерватор внес предложение исключить из него шесть членов правительства. Предложение не прошло: за него проголосовали 118 депутатов, против – 208. Однако эти 118 голосов стали максимальным количеством депутатов, выступивших в парламенте против правительственного курса. Черчилль сделал заявление, опубликованное в Evening News: «Если бы в палате состоялось свободное голосование, большинство парламентариев-консерваторов, вполне возможно, забаллотировали бы предложение правительства. Но правительство стремится получить поддержку и не допустить беспристрастного обсуждения. Оно хочет не советоваться, а объявлять. Оно желает руководить». Черчилль решил начать публичный «крестовый поход» против государственной политики в Индии. «Мы готовы к тяжелой долгой борьбе, – писал он 14 апреля, – но я не отчаиваюсь». Хор был обеспокоен как кампанией Черчилля, так и работой специального комитета. Говоря о Черчилле, он отметил: «Его главный союзник – невежество девяноста девяти процентов публики. В результате он получит огромную поддержку в консервативных кругах и вызовет огромный всплеск подозрений и недовольства в местных избирательных округах».
Опасения Хора насчет волнения в избирательных округах начали оправдываться 28 апреля, когда на ежегодном собрании ассоциации консерваторов в округе Хоршем и Уэртинг против индийской «Белой книги» проголосовали 161 человек, а в поддержку высказались лишь 17. На этой же неделе председателем объединенного специального комитета был назначен лорд Линлитгоу, друг Черчилля с Первой мировой войны. Надеясь убедить Черчилля отказаться от противостояния федеральной схеме устройства Индийского государства, он сказал: «Нечто подобное «Белой книге» должно быть реализовано. Индийская проблема в нашей стране не интересует широкие массы избирателей».
Линлитгоу предложил Черчиллю сосредоточить свою критику на тарифной политике правительства. Черчилль ответил: «Мне жаль, что вы заняли такую позицию относительно Индии. В этом смысле довольно любопытны замечания, сделанные три или четыре года назад о серьезном ухудшении положения в сельскохозяйственном департаменте после реформ Монтегю. А ведь они сыграли роль в формировании моих нынешних взглядов. Большое спасибо за предложение сменить тактику и атаковать правительство по поводу торговых соглашений, а Индию оставить в стороне. Не думаю, чтобы я остался в политике, и уж точно не принимал бы в ней активного участия, если бы не Индия. Поэтому мне совершенно безразлично, как противостояние «Белой книге» скажется лично на мне».
Линлитгоу не оставлял надежды убедить Черчилля в том, что он заблуждается. «Индийский сельскохозяйственный сектор, – писал он 4 мая, – с 1924 г. подвергся 100-процентной «индианизации». Этот процесс практически завершен, и никто не предполагает, что он может быть обратим. Если вы и те, кто с вами, в состоянии воссоздать Индию 1900 г., и – что гораздо более сложно – встроить ее успешно в мир 1934 г., то я буду первым, кто признает ошибочность своих суждений и восхитится вашей мудростью».
