– Может, вы пойдете вдвоем и проверите фильтры? – предложил Генри, наполняя кувшин водой из холодильника. – Что-то вода медленно течет.
– Идем, – сказала Аня и махнула рукой Джоне. Тот выбрался из кабинки и последовал за ней. Она знала, что всегда настает момент, когда становится бессмысленно задавать вопросы взрослым. Обычно это случалось, когда тем становилось не по себе от собственных ответов.
Снаружи садилось солнце, окрашивая нижнюю часть облаков в розово-красный цвет. Здешние закаты нравились Ане не меньше, чем те, за которыми она когда-то наблюдала с отвалов. Отблески солнца играли на высоких дюнах, острые вершины которых тянулись до самого горизонта. «Дюнный жук», служивший им домом уже почти две недели, стоял возле рощицы деревьев, дававших небольшую тень. По прибытии сюда был разбит лагерь; Аня и Джона работали вместе с остальными. Ее отец держал здесь три передвигавшихся по песку под парусом судна, которые назывались сарферами. Накрытые брезентом цвета лесной подстилки, они сливались с окружением, и Аня сперва даже не заметила их. Мужчины сделали тент для «дюнного жука» и установили массив солнечных панелей, подзаряжавших батареи транспорта. Ане с Джоной поручили держать панели в чистоте, а также чистить водяные фильтры от водорослей.
Ребята направились вдоль извилистого шланга, тянувшегося от «жука» к солоноватому озерцу посреди оазиса. Генри рассказывал им, что пустыня испещрена подземными источниками, вокруг которых бурлит жизнь. Они прошли по старому деревянному помосту, воздвигнутому над глинистой землей, и Аня вытащила шланг из воды, обнажив фильтр. Схватив плоский скребок, привязанный к нему куском проволоки, Джона очистил от зеленой слизи проволочную сетку с обеих сторон водозаборника шланга. Шланг издавал чмокающие звуки, будто требовал еще воды.
– Беспокоишься за отца, да? – спросил Джона, не прекращая работать.
– Я всегда за него беспокоюсь, – кивнула Аня. – Но похоже, это нормально.
– До сих пор не понимаю, почему они хотят нас убить. Что мы им сделали?
Аня подумала о его дорожках, выложенных камнями, о том, что она видела в загонах, когда была младше, – но все это было после того, как те песчаные люди вторглись в их землю. Теперь же она видела лишь взрыв над Эйджилом и смеющуюся Мелл, с чьих щек, словно кора, слезала кожа.
– Если бы я знала, как покончить со всеми ними, я бы покончила, – сказала Аня. – Просто для того, чтобы прекратить это безумие. Чтобы такого больше не случалось.
Она чувствовала, как в ней растет ярость, порожденная тоской по всему, чего она лишилась, и рассказами отца о людях, живущих, словно крысы, внутри дюн. Становилось понятно, почему ее отец выбрал такое занятие. Она держала фильтр, а Джона пытался соскрести с него водоросли, которые все росли и росли, забивая систему: та давно перестала бы работать без ежедневной очистки.
– Думаю, хватит, – сказала Аня. – Иначе это никогда не кончится.
Джона отложил скребок, и она снова опустила в воду шланг, который радостно забулькал и принялся пускать пузыри. Джона вытер руки о дощатый помост.
– Прекрасный закат, – проговорил он. – Не хочешь забраться со мной на дерево перед ужином?
– Я собираюсь прогуляться, – ответила Аня. – А ты залезай, конечно.
В конце помоста она свернула в сторону. За низкорослыми кустами зеленый островок в море песка сменялся редкой травой, а затем дюнами. Аня прошла по тропинке, протоптанной за последние полторы недели. Дюны выглядели потрясающе в это время дня: наполовину погруженные в темно-красную тень, наполовину ярко-розовые, четко разделенные пополам линией, опускавшейся от вершины.
Аня проходила этим путем как минимум дважды в день, для тренировки, поднимаясь на вершину дюн к западу от лагеря. Идти по мягкому песку было утомительно, ноги начинали болеть уже через несколько шагов, но она чувствовала, как с каждым разом набирается сил. Поднимаясь по склону, она восхищалась тем, как идеальная поверхность дюны скользит и опадает под ее поступью, как ноги оставляют вмятины на песке, как иногда целые его пласты вздрагивают и с шорохом сползают вниз, а через час их засыпает ветер.
Стоя на вершине первого гребня, спиной к ветру, она посмотрела на запад – туда, куда отправились отец и Даррен. Следы от их сарфера давно исчезли. Остался лишь брезент, сложенный рядом с другими двумя кораблями.
Странно было видеть весь этот иной мир, в котором действовал ее отец, видеть его самого в забавной одежде, больше походившей на пижаму, чем на настоящее снаряжение, видеть покрытую песком страну дюн у самых границ империи, думая о многих месяцах, которые он провел здесь, среди местных, питаясь их едой, расплачиваясь их деньгами, говоря на их языке.
