Через Великий лес полностью

Скай отдохнул как следует и на другой день шагал за Колдуном бодро. Правда, после полудня ему стало казаться, что лес, к которому он едва успел привыкнуть, меняется. Стало меньше солнечного света, ветер загудел высоко в ветвях. Внизу холодный воздух был неподвижен, и поэтому казалось, что листья шелестят сами собой. Куда-то подевались и птицы, и неосторожные зверьки, и даже стрекочущие в траве насекомые. Всё движение, всё дыхание отступило поглубже в чащу. Холод накатывал волнами, заставляя Ская вздрагивать и оглядываться, но Колдун оставался спокоен.

Ближе к вечеру гнетущее чувство усилилось, и в тишине уже не осталось ни одного звука, только их шаги. А затем дорогу им преградили деревья. Ветви у них росли от самой земли и так переплелись между собой, что за ними свету было не видно.

Колдун остановился. Он казался обеспокоенным.

— Что? Теперь же нет крыс, — Скай торопливо огляделся по сторонам, но не заметил ни одной. — Почему ты не идёшь дальше?

— Попробуй сам, — ответил Колдун с усмешкой. — Всё равно ведь полезешь, что бы я ни сказал.

Скай посмотрел на него с сомнением. В чём же тут подвох? Пробраться через эти заросли ему было вполне по силам, а уж Колдуну-то, перед которым трава расступалась, и подавно.

Подвох, несомненно, был. Выяснить, в чём он состоит, Скаю, несомненно, предстояло самому.

Он твёрдо шагнул к зарослям, перенёс ногу через толстую ветку… и с запоздалым испугом услышал близкий треск. Треск множился, что-то вокруг задвигалось; ещё спустя мгновение он понял, что движутся ветви, неповоротливые, толщиной с руку, и гибкие, тонкие, осторожно обхватывающие его шею.

Тут ему стало не до геройства. Скай с отчаянным воплем рванулся назад, ветви впились в лодыжки и поясницу, ломаясь с сухими щелчками. Он рванулся ещё раз и полетел спиной на землю, оставив деревьям полрукава. Ветви сплелись как были и снова замерли. В них застрял лоскут его сарты.

Когда Колдун помогал ему подняться на ноги, Скай понял, что дрожит.

— Живые деревья!

Это было куда хуже крыс — хуже Проклятых, хуже любого чудища из сказок. Чудище можно прикончить, проткнув мечом.

— Живые, Колдун, они…

— Все деревья живые, Скаймгерд Хайтере, хоть и не все такие проворные, — отрезал Колдун раздражённо, отстраняя его с дороги. — А теперь перестань причитать и не мешай мне.

Он не сделал попытки прорваться сквозь чащу и не спалил её заклятьем, а вместо этого почтительно склонился перед сплетёнными ветвями, как кланяются хозяину дома.

— А штэммара хиллод-ре! Ирдэр'э-гем Ирконхерре, а лаинаи рекнэу, альднэ.

Ничего не произошло, и Скай с лихорадочной надеждой подумал: ничего не выходит, всё, сейчас-то нам уж придётся повернуть обратно, и мы уйдём из этого жуткого леса, и…

И тут раздался скрип, от которого кровь у него застыла в жилах. Ветки снова зашевелились, но вместо того, чтобы потянуться к Колдуну, схватить его, задушить, проткнуть насквозь, сломать ему позвоночник, они раздвинулись. Деревья выпрямились и застыли, прикидываясь обычными деревьями.

Путь был свободен. Он вёл в непроницаемую тьму.

Колдун обернулся к Скаю. Он был печален, и глаза его смотрели, точно у дряхлого старика.

— Я спрашиваю ещё раз, — сказал он из темноты, — последний раз. Не хочешь ли ты повернуть, пока ещё можешь? Ты и дальше пойдёшь за мной?

Скай стиснул зубы. Куда угодно за тобой пойду — лишь бы не этой проклятой тропой! Ох, Колдун, давай выберем любую другую дорогу!..

— Я хочу повернуть, — сказал Скай хрипло и выдавил жалкую улыбку. — Но ты этого не дождёшься. Идём.

Лес заметно поредел. Почти все деревья здесь были безжизненными, сухими — чернильно-чёрные, ясно видные в сумерках. Повсюду валялись нагромождения камней, покрытые мхом. Обломки колонн, остатки ступеней — когда-то давно тут была, наверное, настоящая крепость. Так давно, что эти безмолвные камни лежали вокруг, точно неприбранные мертвецы.

Теперь Скай видел небо, только с ним было не всё в порядке: оно было серое, с кровавыми клочьями облаков и тусклыми угольками звёзд. Серое с красным, ёжась, подумал Скай. Как пыль и кровь.

— Кр-ровь, — громко хрустнула под ногой ветка, и Скай заспешил за Колдуном. Если бы не его, Колдуна, спокойствие и не умиротворяющее тепло камня под сартой, Скай давно бы пустился бежать, вопя от ужаса.

По траве протянулись нити белёсого тумана. Колдун поглядывал на них с неудовольствием, но шагу не сбавлял.

Так они вышли куда-то на гигантскую — в половину Фир-энм-Хайта, не меньше — прогалину. Деревья торчали тут редко, высохшими обрубками. Всюду светлели камни. Обломки стен, плиты, ушедшие в землю, иногда угадывавшиеся под ногами.

Может, это была не просто крепость, а целый город, с волнением подумал Скай и осторожно провёл ладонью по шершавому камню. Да, точно, так и было. Совсем небольшой город, но весь каменный. Что за люди тут жили? Неужто Нархант? Делали ли они всё то же, что и мы? Уходили на войну, и торговали с соседями, и строили дома — и вот дома ещё здесь, а их…